Экстрасенс в СССР 4 - Игорь Подус

Все знали, что она бурчит не со зла. И даже моя мама с отцом, которых я в прошлой жизни так и не узнал, тайком улыбались, сидя за столом под яблоней. Когда мы вышли со двора, я услышал, как получившая прибавку сил Матрёна взялась за них.

— Чего это она? Носится сегодня по двору как аэровеник, — удивился Рыжий.

— Сань, не знаю. Может, настроение хорошее, — соврал я.

Когда мы усаживались в «Москвич», подошли две пожилые женщины, ведущие к Матрёне девчонку-подростка. Они приехали из города и спросили, принимает ли сегодня знахарка. Я ответил, что принимает.

По ходу короткого диалога прочитал в мыслях женщин истинную цель визита. Оказалось, что присутствующая здесь внучка одной из женщин совсем распоясалась: грубит взрослым, сбегает в ДК на дискотеку без разрешения, получает двойки и тайком курит с мальчиками за школой.

От Матрёны требовалось, чтобы она пригрозила и обуздала девчонку, начавшую раньше времени созревать. Вторая женщина шла не просто так за компанию — хотела попросить знахарку тайно закодировать пьющего мужа.

Похоже, весть о знахарке, избавляющей от алкоголизма, докатилась до города. Так глядишь, и из Смоленска начнут приезжать. Одно плохо: из-за отсутствия связи нельзя назначить визит заранее. Из-за этого страждущие люди практически едут наобум.

Через сорок минут мы проскочили мимо стационарного поста ГАИ и заехали в городскую черту. До того, как явиться на банкет, надо было хорошенько подготовиться.

Первым делом я заехал на рынок и в пару магазинов. На рынке у знакомого фарцовщика забрали обещанный кассетный магнитофон «Панасоник RQ-413S». Именно за него Саня недавно оставил солидный задаток.

Хромированный чистокровный японец обошёлся Рыжему в семь сотен. По утверждению фарцовщика, в «Берёзке» он стоил двести десять чеков. Как ни странно, тот почти не врал. Магнитофон обошёлся ему дорого, так что навар был скромным. У меня вообще сложилось впечатление, что чуйка спекулянта подсказала: мы — перспективные клиенты. И теперь фарцовщик не хотел нас отгонять конскими ценами.

Я тоже считал молодого проныру полезным и решил, пока он не проявит себя с плохой стороны, поддерживать приятельские отношения. Раз государство не в состоянии обеспечить советских граждан дефицитным товаром, значит, этим будет заниматься чёрный рынок. Увы, но по другим законам любое организованное общество людей существовать не умеет.

Конечно, в руки Рыжего попала слабенькая модель «Панасоника». Всего один динамик. Но зато аппарат компактный, может записывать встроенным микрофоном и работать автономно от четырёх круглых батареек. Для переноски в комплекте чехол из кожзама с ремешком на плечо. Имеются родные наушники.

Несмотря на все недостатки, именно такой аппарат сейчас Рыжему подходит больше всего. Мой личный опыт подсказывал: магнитофон практически не убиваемый. Через переходник можно подключать в автомобиле. Таскать всюду с собой, запитать через розетку.

Ну и самое главное его достоинство: сейчас, в СССР семьдесят девятого года, подобный аппарат будет вызывать зависть и притягивать к себе взгляды девчонок. Прочитав мысли друга, я выяснил: для Сани это как раз то, что доктор прописал.

Бонусом фарцовщик выдал комплект батареек и кассету с самопальной записью хитов зарубежной эстрады. Всё это подвигло Рыжего тут же включить аппарат и ходить за мной по рынку и магазинам под музыку «Boney M» и «ABBA».

Сделав необходимые покупки, я закинул сумки с большим букетом садовых роз на заднее сиденье. После этого концерт по заявкам продолжился, но уже внутри салона автомобиля. Вообще я не против музыки, главное, чтобы громкость не мешала концентрации водителя. Рыжий это знал и пользовался моей добротой. Открыв своё окошко на всю, он высунул локоток наружу и смотрел на прохожих, оборачивающихся на композицию «Мани, мани, мани», через огромные окуляры солнцезащитных очков.

Ну настоящий пижон.

Покончив с покупками, я приехал с Саней в дом Боцмана и выгрузил всё добро из багажника. После этого надавал Рыжему кучу заданий. Разумеется, самые главные приготовления сделал лично. Затем собирался отчалить по делам, но, уловив, что Рыжий-меломан выкрутил на всю громкость, решил на пару минут задержаться. Вырубив магнитофон, уставился на Рыжего.

— Саня, лучше предупредить тебя сразу, чтобы ты потом на Матрёну Ивановну не обижался. Советую в бане магнитофон на всю громкость не выкручивать. А лучше вообще слушай музыку в её владениях через наушники. Иначе наша благодетельница точно когда-нибудь психанёт и ценную импортную аппаратуру об твою дурную башку разобьёт.

— Лёха, да я об этом первым делом подумал. Похоже, придётся шифроваться, — нехотя согласился Рыжий.

Удовлетворившись ответом, я снова залез в «Москвич» и покатил к РОВД. Настала пора договориться со старшим лейтенантом Ермаковым. Из-за обширных связей, которые имел руководитель и бессменный солист ВИА «Песня-песня» Валерий Смирнов, грубыми методами с приватизировавшими инструмент музыкантами действовать нельзя. А значит придётся привлечь милицию.

Конечно, я могу заставить Смирнова всё отдать ещё до начала вечера в ресторане, однако это может вызвать весьма нехорошие последствия. Я знал: в любом случае без проблем не обойдётся, но всё же лучше их минимизировать.

До обеда оставался час. Ермакова я застал в кабинете. Увидев меня, старший лейтенант не стал выделываться и тут же вышел поговорить. Завёл в тот самый кабинет, в котором состоялась моя последняя встреча с ныне покойным прокурором Живнеровичем и его опричниками.

— Зачем пришёл? — поинтересовался Ермаков.

— Хотел узнать, как там дела у Малюты и его дружков?

— Хреновы их дела. Малюта с Кастетом сто процентов от нового срока не отскочат. Слишком уж много ворованного добра в бараке нашли.

— А остальные?

Ермаков покачал головой.

— А кто остальные? Валета с Фокусником в малине с поличным не взяли. К тому же эти граждане совсем в другом месте официально прописаны. А Дементий, который с малютинцами в мутной воде промышлял, исчез из поля зрения органов правопорядка. По моим сведениям, видели его на следующий день утром рядом с автовокзалом. Выглядел плохо. Уехал в Смоленск, но куда после прибытия рванул — непонятно. Алексей, если честно, он в наших протоколах не фигурирует, а значит, и милиции до него дела нет.

— А подруга Малюты, Жанна? Что с ней?

— Она под вопросом. Часть квартирного блока в бараке ей по наследству от бабки досталась. Выходит, она как бы хозяйка. Но вот только та комната, где ворованное хранилось, принадлежит дальней родне Малюты.

— Значит, она тоже не при делах.

— Если бы Малюта с Кастетом показания дали, то она паровозом пошла. Но они её не заложат. Хором поют, что Жанна не знала, что за хабар хранился в комнате, запертой на амбарный замок. Она тоже им подпевает, говорит, что не