Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

руках, обратитесь в Институт нейрохирургии, к академику Петрову-Чхве, Ивану Чиминовичу. Он такие операции делал, правда, давно. Операция технически отработанная, но деликатная. Фистулу либо закрывают эндоваскулярно через катетер, либо выключают микрохирургически. Что именно вам подойдет — решит сосудистый нейрохирург после селективной ангиографии. Задача одна: фистулу закрыть. Если успеете — ухудшение остановится, а часть функций потихоньку вернется уже на реабилитации.

При словах «часть функций вернется» Виталий оторвал взгляд от потолка и медленно перевел его на меня. Не сказал ничего, но смотрел уже не сквозь.

— Сергей, а насколько вернется? — тихо спросила Тереза Васильевна.

— Зависит от того, сколько лет это тянется и как Виталий подойдет к операции. Точных гарантий вам никто не даст, и я не дам. Но это первое за все эти годы конкретное направление, в котором есть смысл идти.

Тереза Васильевна сдавленно всхлипнула. Виктор положил руку ей на плечо.

— Реабилитация будет долгая, — добавил я. — Сперва корсет и поддержка, потом, когда состояние стабилизируется, повезете в санаторий. Я бы советовал Сергиевские Минеральные Воды — санаторная реабилитация там толковая, особенно после спинальных вмешательств. Обеспечение, конечно, не очень, комфорт не ахти, зато медицинская база на высочайшем уровне.

— Спасибо вам большое! — воскликнула Тереза Васильевна дрожащими губами.

— Но мы должны еще проверить этот диагноз, — нахмурился Виктор.

— Конечно, — подтвердил я. — Обязательно. Вы пройдете полный медосмотр и только потом делайте выводы. Я подсказал, в какую сторону смотреть. Вы туда не смотрели, а вот надо было начинать именно отсюда. Этот диагноз, как правило, очень сложно идентифицировать. Так что ничего, надеюсь, дальше у вас все пойдет хорошо. И вообще, вашего отца давно пора поднимать на ноги.

— Получится! — убежденно сказала Тереза Васильевна и счастливо блеснула глазами в сторону мужа. — Виталий, скоро мы с тобой переборем эту болезнь.

— Что касается вас, Виктор, — перебил я, не дав мужу ответить, — у вас тоже есть два заболевания, на которые срочно стоит обратить внимание. Первое — сердце. Скажите: по утрам покалывает, рука отнимается?

Виктор удивленно посмотрел на меня:

— Да, есть такое. Но я думал, это туннельный синдром.

— Нет-нет, — возразил я. — Туннельный синдром — это когда после монотонной работы за компьютером немеют большой, указательный и средний пальцы, иногда простреливает по тыльной стороне ладони. У вас картина другая: утром немеет вся рука. Это сердце, Виктор Витальевич. Диагноз тут, к сожалению, однозначный — ишемия миокарда, то есть сердечная мышца недополучает кислород. Объясняю простым языком: коронарные артерии, те, что кровь к нему несут, потихоньку забиваются холестериновыми бляшками. В покое крови еще хватает, а при утреннем скачке давления, когда вы только встали и пульс подскочил, — уже нет. Отсюда покалывание и прострел в руку. У мужчин за сорок при сидячей работе и хроническом стрессе — типовая картина. Советую обратиться к кардиологу, а тот, скорее всего, назначит коррекцию холестерина, малые дозы аспирина для разжижения крови, контроль давления и Омега-3. И с курением завязывайте. Не тяните. Каждая затяжка травмирует сосуды.

Виктор побледнел и нервно потер шею. Тереза Васильевна тихо ахнула и прижала ладонь ко рту.

— А что еще? — спросила она.

— Начинающийся простатит. Тоже нужно пройти лечение. Симптомы, скорее всего, у вас есть, просто вы их списываете на усталость: после долгого сидения тянущий дискомфорт в промежности, ночью встаете чаще обычного, струя уже не та, что в двадцать пять. Не пугайтесь, на ранней стадии все лечится. Если воспаление неинфекционное, выпишут физиотерапию и препараты, что расслабят мышцы вокруг простаты; если бактериальная инфекция — антибиотики курсом. И режим: не сидеть подряд дольше часа, вставать и ходить, ноги держать в тепле, плюс плавание или ходьба три раза в неделю. Подробности дам отдельно, без Терезы Васильевны, чтобы ее не смущать.

Виктор густо покраснел и сделал вид, что его здесь нет. Тереза Васильевна прищурилась и с подозрением посмотрела на сынулю.

— Вот и все, — сказал я, поднимаясь. — Давайте не будем больше тревожить вашего мужа, поздно, ему пора спать.

— Я обещала накормить вас ужином, — неуверенно напомнила Тереза Васильевна.

— Не беспокойтесь, — отмахнулся я. — Заскочу по дороге куда-нибудь.

— Я вас провожу, — проявил гостеприимство Виктор и тоже поднялся со стула.

Внутренне я возликовал: клюнул! Рыбка среагировала на приманку. Его зацепил мой диагноз, ну и, очевидно, просто хотелось понять, что я вообще за фрукт.

— Угощу вас ужином, — чопорно сказал он. — Раз вы специально приехали диагностировать моего отца, и мать обещала ужин.

— Вот и замечательно, — поблагодарил я. — От такого не откажусь.

После чего мы распрощались с хозяйкой, которая немного приободрилась, и мы с Виктором вышли из подъезда.

— Тут недалеко, может, пешком пройдемся? — предложил он.

— Отличная идея, — согласился я.

Мы шли по вечерней улице, и я не представлял, о чем с ним можно разговаривать.

— Кто-то говорил, вы нотариус, — начал я. — Скучнейшая, наверное, работа — бумажки перекладывать?

Он улыбнулся с оттенком превосходства:

— О нет! У меня хоть работа — сидишь в белой рубашке, занимаешься чистыми бумажками. А у вас — не дай бог, — парировал Виктор. — В кишках ковыряться и постоянно видеть боль и смерть людей.

— Ну, смерть не так уж часто. Тьфу-тьфу-тьфу, — суеверно сплюнул я через левое плечо. — Да, операции делать приходится постоянно, но это мой выбор. Видеть, как человек выздоравливает, давать ему надежду, спасать — это всего стоит.

— У меня так же. Я нотариус, помогаю людям, закрепляя их права законно, — пафосно сказал он.

В это время мы дошли до ресторана. Нам предложили столик. Заведение оказалось небольшим, скорее даже не ресторан, а паб, но мне было все равно.

— Что будем пить? — спросил Виктор, рассматривая винную карту.

— Раз это паб, давайте бахнем пивка? Давно хорошего не пил.

— Тогда предлагаю темный эль.

— Не откажусь.

Мы взяли по бокалу местного крафтового, сухариков, свиных ушей и копченого плетеного сыра. Пока готовили заказ: я выбрал себе рыбу, а Виктор стейк, — начали потягивать пиво и перекидываться ничего не значащими фразами.

Пил я в своем стиле — пригубливал.

А вот Виктор свой бокал выпил довольно быстро: пиво и впрямь было чудо как хорошо. Я же сдерживался и сделал, может, один-два глотка, больше для видимости.

— Повторить? — подошел официант.

Виктор посмотрел на мой почти полный бокал, но отказать себе уже не смог и кивнул.

— Что-то вы медленно пьете, Сергей, — заметил он.

— Холодное, — пояснил я. — У меня горло немножко болит, поэтому пью маленькими глотками. Это я