Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

прошли длинным коридором с зеркальной стеной — за ней, видимо, был встроен огромный шкаф. Мелькнуло мое отражение: добротный костюм, спокойное лицо. Я даже подивился, до чего же изменился с тех пор, как попал в тело Сергея. Сейчас я в этой квартире уже не казался чужеродным — нормальный гость, словно завсегдатай подобных хором.

В дальней комнате Тереза Васильевна меня на секунду задержала, открыла дверь и заглянула. Через пару мгновений вышла:

— Заходите, Сергей.

Я вошел и, хотя свет был приглушенный, сразу понял: тут ее муж. В комнате стояла другая атмосфера — больная, тягучая. Здесь долго лежали и не вставали. Пахнуло болью и безысходностью. На ортопедической кровати лежал мужчина: настолько худой и сухой, что сомнений не оставалось — он тяжело, возможно, даже смертельно болен. Лежал он неподвижно, лишь взгляд, устремленный в потолок, говорил о том, что пациент не спит. На стене напротив был включен телевизор с каким-то документальным фильмом, но мужчина на экран не смотрел.

— Минуточку, — сказала Тереза Васильевна, взяла пульт и выключила звук.

Я присмотрелся повнимательнее, и тут предусмотрительно тренькнула Система, выдав полный диагноз.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 35,9 °C, ЧСС 64 в покое, АД 105/68, ЧДД 14.

Обнаружены аномалии:

— спинальная дуральная артериовенозная фистула на уровне Th9–Th11 с венозной гипертензией спинного мозга;

— подострая прогрессирующая ишемическая миелопатия (синдром Фуа-Алажуанина), стадия глубокой декомпенсации;

— нижний спастический парапарез с переходом в плегию в дистальных группах; амиотрофия; контрактуры коленных и голеностопных суставов;

— нейрогенный мочевой пузырь по гиперрефлекторному типу с парадоксальной ишурией; смешанный нейрогенный запор;

— пролежневый процесс в области крестца, I стадия, стабилизирован;

— вторичный остеопороз; белково-энергетическая недостаточность алиментарного характера;

— артериальная гипотония без признаков кардиальной патологии.

«Ого!» — мысленно охнул я.

Выдавать результаты пока не стал. Взял руку человека и сделал вид, что прислушиваюсь и считаю пульс. Тереза Васильевна захлопотала, заламывая руки, плюхнулась на соседний стул и пристально уставилась на меня.

Я задал несколько медицинских вопросов. Виталий ответил всего дважды — про головные боли и тошноту по утрам, а в остальном больше говорила Тереза Васильевна.

Было, конечно, немного неловко: я использовал чужое горе ради собственной выгоды. Но истина того стоила. Главным для меня было то, что меня убили. Что мои дети остались без средств и наследства, а имя мое сейчас порочат всякие Лысоткины и Михайленки. А заодно, кстати, и этому человеку жизнь спасу. Отцу одного из моих палачей.

В прихожей раздался звонок. Тереза Васильевна подхватилась:

— Ой, извините, это, наверное, Виктор!

И выскочила из комнаты.

Виталий, до этого безучастно лежавший и глядевший в потолок, вдруг повернул голову ко мне и тихо, с трудом выталкивая слова, сказал:

— Скажите, доктор… я жить буду или это уже конец?

Я осторожно опустил его сухую, холодную руку на кровать.

— Будете. Это не конец, и это лечится. Сейчас посмотрю вашего сына, сравню, так сказать, контрольный образец — и тогда смогу сказать наверняка. Я уже понял, что у вас за болезнь, но хочу уточнить.

Дверь открылась, и в комнату вошел молодой мужчина — лет тридцати–сорока, примерно мой ровесник. Понятно, почему Ирина с ним общалась: довольно красив, хотя красота отталкивающая — мясистые красные губы, чванливое выражение, глубоко посаженные глаза. Но при этом холеный и привлекательный.

— Так, это… может, шарлатан? — воскликнул он, возмущенно глядя прямо на меня.

— Виктор, не мешай! У нас вариантов больше нет, — примирительно сказала Тереза Васильевна и, посмотрев на меня, извинилась: — Простите, Сергей… я понимаю, что неприятно это слышать, но Виктор у нас материалист до мозга костей…

— И поэтому он сомневается — и правильно делает, — ответил я. — Виктор, здравствуйте. Много времени не займу. Извините, что выдернули вас из дома, нарушили планы на вечер, но мне нужен контрольный образец — посмотреть и сравнить отличия и сходства. Ваша мать говорила, что много лет у отца не могут диагностировать заболевание. А я могу. Поэтому будьте добры, присядьте на стул рядом с отцом и тоже дайте мне руку.

Над головой Виктора развернулась Система.

Лещенко Виктор Витальевич, 37 лет

Прозвище: Подхалим.

7-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Недоверие.

«Подхалим, значит, — прочитал я кличку. — Ну, могло быть и хуже».

Я взял руки Виктора и его отца, изобразил, будто что-то шепчу губами беззвучно. Виктор сидел не шевелясь, кажется, даже не дышал.

— Все, я закончил, — сказал я. — Итак, у вас вот такая болезнь. Спинальная дуральная артериовенозная фистула.

И выдержал паузу, давая названию осесть.

— Это что вообще? — нахмурился Виктор.

— Если попросту, — пояснил я, — у Виталия в позвоночнике, на уровне нижней грудной части, между маленькой артерией и веной образовалось неправильное короткое соустье. Артериальная кровь под высоким давлением сбрасывается напрямую в спинальные вены, те раздуваются и годами потихоньку придушивают спинной мозг. В медицине это называется синдром Фуа-Алажуанина.

— Господи… — выдохнула Тереза Васильевна. — Господи. Сколько мы по врачам ходили, и никто…

— Никто и не найдет, если специально не искать, — сказал я. — На обычном МРТ это легко пропустить. Нужны МРТ с контрастом, МР-ангиография и потом подтверждение через селективную спинальную ангиографию. А весь этот набор просто так никто не назначает — нужно прийти с готовым подозрением.

— И как теперь? — спросил Виктор.

Я перечислил, к каким специалистам Терезе Васильевне дальше идти: невролог со специализацией по спинальной сосудистой патологии, нейрорадиолог и обязательно сосудистый нейрохирург, тот, кто работает рентгенэндоваскулярными методами. Параллельно — уролог по тазовым нарушениям и врач физической и реабилитационной медицины под ЛФК.

На последнем пункте я отдельно остановился:

— И, очень прошу, толковый диетолог. Без него к операции вы Виталия не подготовите — истощение слишком сильное.

Тереза Васильевна закивала и сразу полезла за телефоном — записывать.

— Я сейчас все в заметках сохраню, надиктую, — сказала она, не отрывая глаз от экрана. — Сергей, помедленнее, пожалуйста…

Я еще раз, неторопливо, перечислил список обследований и анализов: МРТ с контрастом и МР-ангиография — обязательно, потом селективная спинальная ангиография, как ключевая точка, без нее фистулу не локализуют, плюс УЗИ мочевого пузыря с остаточной мочой, общая и биохимическая кровь, коагулограмма, ЭКГ. Тереза Васильевна едва успевала.

— И еще, — сказал я уже жестче. — Вам наверняка предлагали стероиды, сосудистые капельницы — все эти актовегины, мексидолы курсами…

— Да уже цистерну прокапали. — Тереза Васильевна оторвалась от телефона. — А что?

— Прекращайте. Все бессистемные капельницы прекращайте: причину они не решат. А со стероидами — особенно осторожно. При такой сосудистой патологии они могут резко ухудшить состояние, если диагноз перепутали с воспалительной миелопатией.

— Прекратим. — Она прижала телефон к груди.

— А операция? — Виктор подался вперед.

— Когда анализы будут на