Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

– Мечислав Николаевич, я так рада вас видеть…

Я вздохнула – и положила руку на локоть вампира.

– Дося, а почему зубы без стразов?

Певичка посмотрела на меня возмущенным взглядом и невероятно манерным голосом протянула:

– А вы и есть та… эта…

– Еще можно сказать «которая», «вот тут вот» и «вообще», – услужливо подсказала я.

– Да-а? – протянула Дося. – Вообще вы – кто?

Я внимательно посмотрела в голубые глаза певицы. Интеллект в них и не ночевал. И даже с визитом не заглядывал. Зато высокомерия было – ложкой ешь. Дося явно положила глаз на моего зубастика. А что? Молодой (всего-то лет семьсот), неженатый (я – не в счет, еще и на свадьбе у него погуляла бы, лишь бы он от меня отвязался), оч-чень симпатичный (редкостное преуменьшение). Что надо певичке, которая через год-полтора может и в тираж выйти? Возраст – страшная вещь.

Объяснять ей, на кого она глаз положила, я даже не пыталась. Еще чего.

– Я – его невеста. А будешь на моего жениха пялиться – будешь сверкать коронками, – огрызнулась я. – Пойдем, солнце мое, нас внизу ждут.

Вампир очаровательно улыбнулся мне – и мы проплыли мимо Доси, как мимо пустого места.

В клубе уже было яблоку негде упасть. Люди словно осатанели. Инстинкт толпы называется. Массовый психоз. Если человек один – он не станет орать и прыгать. А если их много – начинается подзаводка друг друга. Чем и пользовались вожди революции.

Мечислав огляделся.

– Пушистик, мне надо открывать вечеринку. Ты переживешь без меня?

– Как-нибудь. О, Надя?

– Отлично. Надя, составь компанию моей девушке, – велел оборотнихе Мечислав. И смылся.

Надя критически оглядела меня.

– Все-таки ты слишком скромно одета для ночного клуба.

Ага, и ни одной блестки на всей площади одежды.

– Моя бы воля – я бы сюда и не пришла. Я не поп-певица и не поп-фанатка.

– Дайте пройти, тетехи, – раздался сзади капризный голос.

О, Дося, легка на помине. Чтоб тебя черти сожрали… Кажется, она просто ковыляла за нами с вампиром. И выползла.

Надя уставилась на нее с откровенным восторгом.

– Вы… Вы ТА САМАЯ Дося?!

Дося смерила ее презрительным взглядом.

– Исчезни отсюда, деревня. Какими ты духами опрыскалась? Феромонами собак? У меня от этой вони сейчас аллергия начнется!

На Надиных ресницах набухли слезинки. Я обиделась за подругу.

– Кто бы говорил, а ты бы помолчала, швабра крашеная.

Дося попыталась посмотреть и на меня. Но куда там. Я с вампирами взглядом мерилась, а уж с этой шалавой…

– Да ты хоть знаешь, с кем говоришь, деревенщина? Я – Дося Блистающая!

Я с невинным видом уставилась на Досю.

– Ну как же! Кто же может вас не знать! Вы на всю страну прославились! Это не вы в рекламе стирального порошка снимались? В роли свинки?

Дося задохнулась от возмущения. Я подхватила Надю под руку и отвела в сторону. Подруга явно была расстроена, в глазах блестели слезы. Блин! Ну, Дося, погоди! Я не волк, сожру без церемоний! Надька – моя подруга. И главное – было бы из-за чего расстраиваться!

– Надя, изволь не обращать внимания на эту швабру в блестках. Это просто крашеная кукла. Дешевая, вульгарная и надувная. Настоящая знаменитость никогда не позволит себе подобного хамского поведения.

За спиной раздался сдавленный хрип. Я обернулась. М-да. Дося последовала за нами – и прекрасно услышала и утешения, и мою характеристику ее особы. Назревают проблемы? А, ладно! Разгребу! Лишь бы Мечислав не вмешался.

– Вам валерьяночки? Или сразу водочки?

Дося обрела речь и разразилась моей краткой характеристикой. В вольном переводе это звучало так: «Ах ты, нехорошая женщина очень легкого поведения с нетрадиционными наклонностями, произошедшая от таких же родителей, вольно скрещивающихся с животными».

Я выслушала с интересом. Потом поаплодировала.

– Браво. Это вас клиентура на дороге научила – или на эстраде нахватались?

Стоявшие рядом люди навострили ушки. Но прежде чем Дося взвилась еще раз, через толпу протолкался ее продюсер.

– Что тут происходит?

– Да ничего особенного. Ваша подопечная похвасталась вольным переводом малого боцманского загиба. А мне стало интересно – она научилась этому до встречи с вами – или уже потом, – невинно хлопнула ресницами я.

Продюсер все понял без перевода. Цапнул Досю за локоть – и утащил куда-то в подсобное помещение.

Умный человек. Хоть и сволочь.

Мечислав подошел сзади и обнял меня за талию. Я мечтательно вздохнула и откинула голову ему на плечо. А как хорошо бы его сейчас ногой лягнуть – чтобы хромал неделю! Мечта!

Вампир явно угадал мои мысли, потому что целоваться не стал.

– Умница, – шепнул он мне на ушко.

Я довольно улыбнулась. Конечно, умница. И прелесть. И вообще – не люблю таких Дось. Еще подцепишь какую-нибудь гадость в процессе…

Вечер шел своим путем. Сначала кто-то танцевал, потом пел, опять танцевали, потом выступала Дося, потом кто-то еще…

Меня все это интересовало мало. Поэтому я поискала Питера – и конечно же нашла.

Мы с вампиром поняли друг друга с первой минуты. И спрятались в тихий уголок. Отрабатывать воздействие на ауру.

У вампира получалось плохо. А у меня неожиданно стало получаться кое-что совсем другое. Я теперь видела ауру двухслойной. Сверху, словно покрывала, размещались внутренние характеристики человека. И окрашивали все в разные цвета. И внизу, под ними, как клубок спутанных нитей того или иного цвета, было что-то другое. Тоже какие-то управляющие…

Но что это? И для чего?

Там нас и нашел Мечислав. Возник за спиной, как дуновение ветерка, скользнул на соседний стул, легонько приобнял за плечи, отвел волосы и интимно шепнул мне на ушко:

– Пушистик, я начну ревновать. Уединиться с посторонним мужчиной…

– Ты? Ревновать?

Я настолько удивилась, что даже издеваться не стала. Мечислав и ревность? Медведь и педикюр, селедка и апельсиновое варенье…

Его ревновать можно. Но чтобы ревновал он?!

Да скорее всю Госдуму пересажают! Во главе с президентом!

Я развернулась к вампиру, дотронулась до его лба…

– Температуры нет. А что тогда?

– Температуры? Юля, вампиры не болеют.

– А с ума сходят? Есть какой-нибудь вампирский грипп? Типа свинячьего? А то у нас Князь Города заболевает…

– Юля!

– Что Юля?! Я уже двадцать лет как Юля. И до встречи с тобой на это не жаловалась. Что на тебя нашло? Какая ревность? Ты о чем?

Мечислав принял обиженный вид. В зеленых глазах посверкивали шальные искорки. Выглядел он при этом так умильно, что хотелось прижать его к себе, потрепать по волосам…

Ага! Дать банку с вареньем