Наследник без искры - Владимир Снигур

Поручик вошёл в вагон.

— Где ящик?

— Под столом.

Он наклонился.

Воронцов ударил его лбом в лицо.

Хрустнул нос.

Нина выбила коленом оружие у первого солдата.

Игнат молотком заклинил дверь.

Зорич перевёл стрелку под военной дрезиной.

Её передние колёса соскочили с рельсов.

— Полный пар! — крикнул он.

Локомотив дёрнулся.

Солдаты открыли огонь.

Пули били по железной обшивке.

Военное орудие начало заряжаться, но накренившаяся дрезина не позволяла навести ствол.

Верейский остался между путями.

Он не пытался остановить поезд.

Только крикнул:

— Берестов уже в Липовом Ключе!

— Откуда знаете? — спросил Михаил с площадки.

— Потому что я отправил его туда!

Поезд набирал скорость.

Верейский исчез за дымом.

— Очень своевременное признание, — сказал Воронцов.

Поручик лежал на полу со связанными руками.

— Это государственная измена.

— Внесите в протокол, — ответил следователь.

— Вы отстранены.

— Тогда внесите сами.

Зорич вошёл в вагон.

— Основная линия впереди перекрыта. Придётся уходить на грузовую ветку.

— Куда ведёт?

— К мельнице Липового Ключа.

— Там тупик.

— Знаю.

— Тогда почему?

— На основной линии нас ждёт бронепоезд.

Он показал через окно.

На горизонте появился тяжёлый чёрный локомотив. Перед ним шла бронированная платформа с двумя орудиями.

— Военные быстро учатся, — сказал Игнат.

— Они двадцать восемь лет готовились, — ответил Серебряков.

Воронцов повернулся к нему.

— Рассказывайте всё.

— Сначала развяжите.

— Нет.

— Тогда хотя бы посадите.

— Это можно.

Серебряков сел у стены.

— После первого запуска объект сорок восемь официально закрыли. Но Александр продолжил работу в мастерской. Он считал, что Нижний источник не переносит людей. Он создаёт между сознаниями общий технический язык.

— Зачем?

— Родовые мастера вымирают. Дар слабеет. Промышленность растёт быстрее, чем число людей, способных управлять источниками. Через двадцать лет заводы Верейского будут строить быстрее, чем рождаться мастера.

— И они решили импортировать инженеров из другого мира, — сказал Сергей.

— Сначала хотели передавать знания. Без людей.

— Не получилось.

— Сознание оказалось неотделимо от сложного рисунка навыков.

— Поэтому Сергей пришёл целиком, — сказала Нина.

— Поэтому совмещение считалось ошибкой, пока Берестов не понял, что получил универсального оператора.

— Что хотел Александр?

— Вначале того же. Потом увидел последствия.

— Какие?

Серебряков посмотрел на чёрную книгу.

— Там есть записи людей, говоривших чужими голосами. Они не сходили с ума. Это были первые неполные совмещения.

— Где они?

— Часть умерла. Часть передали военным.

— Для чего?

— Операторы оружия. Разведчики. Переводчики технических систем.

— Люди как сменные навыки, — сказал Михаил.

— Да.

— А дети?

Серебряков замолчал.

Игнат поднял молоток.

— Сироты имели незрелые контуры, — быстро сказал инспектор. — С ними было проще добиться совмещения.

— Сколько? — спросила Варвара.

— Не знаю.

— Сколько?

— Сто восемьдесят шесть прошли через третий этап.

Вагон стал слишком тихим.

Даже стук колёс отступил.

— Вы работали там, — сказал Воронцов.

— После основных испытаний.

— Это должно звучать как оправдание?

— Нет.

— Почему продолжили?

— Моя дочь родилась без искры. Врачи говорили, что её контур угаснет к шестнадцати годам. Берестов обещал раскрыть.

— Раскрыл?

— Да.

— Цена?

— Я поступил в службу проекта.

— А дочь?

— Её дар работал четыре года. Потом начал разрушать тело. Берестов забрал её на лечение.

— Когда видели последний раз?

— Восемь месяцев назад.

Варвара спросила:

— Какие симптомы?

— Лихорадка. Чёрные линии на коже. Потеря памяти после использования дара.

Все посмотрели на руку Михаила.

— То же самое, — сказала Нина.

— Нет, — ответил Сергей. — У меня линии стабилизировались после появления Михаила.

— Потому что совмещение завершилось.

Внутренний голос произнёс:

— Или потому что мы теперь разрушаемся одинаково.

Сергей повторил.

Варвара стиснула зубы.

— Когда доберёмся, я вас обоих обследую.

— Как?

— По очереди.

— Тело одно.

— Не усложняй.

Павел Тихонович появился на служебной платформе следующей станции.

Поезд не останавливался. Управляющий подъехал на лошади вдоль полотна и перепрыгнул на подножку, когда локомотив замедлился у стрелки.

Костя прыгнул следом.

— Вы с ума сошли? — крикнула Варвара.

— Это семейная традиция, — ответил мальчишка.

— Ты не семья.

— Уже поздно.

Павел Тихонович едва держался на ногах.

На виске засохла кровь.

— Имение окружено. Военные вошли утром.

Воронцов сразу спросил:

— Елена Павловна?

— В мастерской.

— В сообщении было сказано, что она спустилась к источнику.

— Да.

— Добровольно?

Павел отвёл взгляд.

Варвара схватила его за сюртук.

— Говорите.

— Александр вызвал её.

— Отец?

— Голос из нижней комнаты.

— Вы знали, что он там?

— Знал, что там его тело.

— Тело?

— После аварии дрезины мы нашли Александра под мастерской.

— Он был жив?

— Сердце билось раз в четыре минуты. Он не дышал. Не старел.

— Два года вы скрывали его от нас?

— Он оставил приказ.

— До аварии?

— Да.

Варвара ударила его.

Повреждённая рука не позволила сильно, но Павел не защитился.

— Приказ был важнее семьи?

— Я думал, что спасаю его.

— Кому принадлежали платежи объекту?

— Деньги Александра. Он создал закрытый счёт за год до аварии.

— Вы