Колонисты - Аксюта Янсен

более что Лен, по своему обыкновению, легко и непринуждённо поддерживал оживлённую беседу. Впечатлению этому не мешало даже то, что для того, чтобы она нормально за ним поспевала, он тащился, буквально, нога за ногу.

— … знаешь, а меня ведь когда-то посещала идея, податься то ли в контактёры, то ли в ксенологи — уж больно это интересно и неосвоенного там столько, что несколько, не самых коротких жизней, скучать не придётся. Тем более, многие знания там находятся на стыке нескольких наук.

Он цыкнул и закатил серебристые свои глаза так, словно бы речь шла о чём-то очень вкусном. Ася, глядя на него, невольно залюбовалась — всё же эти люди далёкого будущего, которое вдруг стало её настоящим, довольно красивы, а Лен обладал ещё и неповторимой харизмой.

— А почему не стал? Не поверю, что трудностей испугался! — легко, буквально в одно касание, поддела его Ася.

— Образование для этого нужно серьёзное и систематическое, — вздохнул он, но в голосе его печали не слышалось, — а я пока, по верхам, того-сего нахватался. Ничего, может быть, ещё когда-нибудь возьмусь. Только уж не за кхиркен, а за кого-нибудь попроще, не только докосмических, но, возможно даже, неполноразумных. Это ведь так интересно, посмотреть, откуда берутся истоки нашей собственной разумности, и как оно может быть иначе.

У Аси в голове почему-то засела, что инопланетных цивилизаций, включая человеческую, всего пять, а тут вдруг она поняла, что до сих пор речь шла о макушке, элите, если можно так выразиться, а их же может быть намного больше!

— И к кому бы ты рванул в первую очередь? — поинтересовалась она с улыбкой. Спрашивать, кто ещё есть, она не стала, если их больше двух-трёх, она всё равно не запомнит и только погрязнет в подробностях.

— К тоссам, — Лен невольно улыбнулся, вспомнив об этих простецких парнях. — Совсем примитивные ребята, но достаточно контактные, чтобы с ними можно было взаимодействовать, не опасаясь камня по голове.

Корабль хорош не только тем, что безопасен, но и полы там очень ровные, так что при желании можно и идти, и смотреть, без риска споткнуться, чем Лен и воспользовался. Ведь один раз увидеть — много эффективнее, чем пять раз послушать. На экране его личного коммуникатора развернулось изображение существа, отдалённо похожего на человека. Очень, отдалённо, разве что общим планом строения, так-то спутать можно разве что очень тёмной ночью.

— На первый взгляд, охотники-собиратели, — продолжил вещать Лен, — первобытные племена, такие же, какими когда-то были наши далёкие предки, и очень естественной была идея, попробовать дать им толчок в развитии, эдакие зачатки цивилизации, и посмотреть, что будет. Тем более, что мы вроде бы знаем как!

— По твоему тону я так понимаю, что ничего не получилось, — перед Асей на экране разворачивались какие-то явно архивные кадры, где группа этих существ общается друг с другом, активно жестикулируя, а потом, пригнувшись, буквально растворяется в зарослях высокой травы.

— Не совсем, чтобы ничего, оперировать предметами неживой материи они обучались очень даже неплохо. То есть, делать какое-никакое оружие из подручных камней и палок у них и без нас получалось неплохо, а вот для того, чтобы начать сплетать из волокон не верёвки, а целые ткани или из глины лепить горшки… Повезло, кстати, что подходящего качества глины там имели выходы на поверхность. Но вот с производящим сельским хозяйством произошёл конкретный затык. То есть, объяснить, что можно не съедать детёнышей животных сразу, а позволить им подрасти и стать больше, эта идея ещё как-то со скрипом прошла, да и то… А вот с намеренной посадкой растений не вышло вообще никак.

— И в чём здесь может быть проблема? — Асе действительно было интересно.

— Ну как? Заново совать в землю то, что однажды уже удалось с трудом добыть?! Это же просто на голову не налезает!

— Разве? — Ася всё ещё не понимала, — и в чём тут проблема?

— А ты представь: сначала своими трудами добыть, а потом, считай что, выбросить зерно, которое можно было бы взять и съесть, это же просто вредительство какое-то, и человек, который настойчиво это советует, точно зла желает! И аргумент, что когда-нибудь потом, через много-много дней на этом месте вырастет то же самое, но много больше, совершенно не катит.

— А показать на собственном, так сказать, примере? — предложила Ася самое очевидное.

— Вроде бы собирались, но я так и не знаю, чем там дело закончилось. Улетел в колонизаторскую экспедицию, вот эту вот, — вздохнул Лен, и в голосе его было столько сожаления, что Асю пробрало.

Но не от не реализовавшихся Ленновых ожиданий, в конце-то концов, люди здесь живут подолгу и эта экспедиция, пусть и растянувшаяся на несколько лет, к катастрофической потере времени не приведёт. Но от осознания того, что остальные, ныне спящие настоящие колонисты, всё, что у них было на родине, оставили навсегда. От этого и прощание, случившееся перед дверью её каюты, оказалось гораздо более скомканным, чем могло бы быть.

А Лен так и остался в недоумении, что же могло так стремительно испортить ей настроение — всё же так хорошо было!

И вновь в рубке капитан Илеру, вместе с отправившимся в экспедицию патриархом, корпели над составлением донесения на материнскую планету. Что, как уже было сказано раньше, являло собой задачу нетривиальную по причине того, что спрятать сигнал, невозможно никак, ввиду чисто физических причин устройства мироздания. И совершенно лишним будет дать знать кхиркен (если это действительно они, в чём абсолютной уверенности всё-таки не было), что их диверсия была разгадана и пресечена ещё до момента практической цивилизации. А вдруг, у них есть ещё какой-то план «Б» и они его задействуют?

Но патриархов ценят не за энциклопедические знания и не за профессиональные компетенции (хотя и за это тоже), а за жизненный опыт и то, что является отличительной особенностью разумного существа — за умение находить нестандартные решения в нестандартной ситуации.

— Напрямую мы ничего и не скажем, — говорил Линлей. — И даже намекать на чужой злой умысел не будем. Просто вышлем описание наших псов ровно в тех же выражениях, в каких в наших учебниках описывают кхиркен, там есть несколько достаточно устойчивых словесных оборотов.

— Думаете, там поймут этот намёк? —