Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

скучал Мартин Кейл, шестьдесят с небольшим, сеть стоматологических клиник во Флориде. Он играл в покер так, как, вероятно, лечил зубы: медленно, строго по протоколу, и понемногу проигрывал.

Дальше сидел Патрик О'Дэй, кровельный подрядчик из Чикаго, который находился в этом городе третий день и, судя по его мыслям, уже не помнил, где остановился. Он много пил и проигрывал. Вегас если так можно выразиться «съел его».

И последним, у самого края, сидел парень лет двадцати пяти в наушниках и с капюшоном. Кевин. Профессионал. Единственный за столом, кто вёл в голове реальную математику, считал диапазоны и на автомате прикидывал, сколько я вложу в банк с рукой средней силы. Вот его читать оказалось по-настоящему интересно, потому что он думал вещами, которых я не знал, и я минут за двадцать выучил больше про эту игру, чем за всю прошлую жизнь.

Игра пошла.

Скажу сразу, удовольствия от процесса я не получил ровным счётом никакого.

Рыбалкой в бочке это назвать язык не поворачивался, потому что в бочке рыба хотя бы не докладывает заранее, куда собирается плыть. Карты каждого я видел через его собственные глаза. Ромеро смотрел на двойку с семёркой и верил, что сегодня его день. Дорис откладывала червовую даму в сторону сознания и терпеливо ждала. У Кевина лежал туз с королём.

Первые двадцать минут я осторожничал. Проиграл тысяч восемь, чтобы за столом сложилась картинка, будто приехал денежный старик из Техаса, играет по настроению, вязнет в лишних руках. Потом я поймал Ромеро.

Он поднял до восьми, я подождал, и поднял до двадцати четырёх, он подумал восемь секунд и пошёл ва-банк с полным блефом, потому что «этот старик боится». Я отсчитал фишки и сказал:

— Call.

У меня были дамы. У него семёрка с девяткой. Эдди разложил доску, на доске не выпало ничего для Ромеро, и сто двенадцать тысяч уехали ко мне.

Ромеро засмеялся громче, чем следовало, и попросил ещё фишек.

Через десять минут я забрал у него и вторую покупку.

К этому времени Кейл начал складывать карты, едва я входил в руку. Дорис посмотрела на меня и убрала бокал подальше, что означало полную боевую готовность. С ней я решил не связываться вообще, и следующие сорок минут мы вежливо обходили друг друга по широкой дуге, как два ледокола.

Кевин попробовал разобраться, что со мной не так.

Он думал быстро и правильно, и в этом было что-то почти обидное. Он пересмотрел мою предполагаемую стратегию три раза, построил модель, отбросил модель, построил заново. В его версиях я успел побывать невероятно везучим туристом и скрытым профессионалом, который отыгрывает роль старика из Техаса. Единственный работающий вариант, при котором я просто читал его, как раскрытую книгу, ему в голову не пришёл, и по-человечески я его понимал.

Я забрал у него шестьдесят тысяч, оставив ему столько, чтобы он не встал из-за стола обиженным.

Потом О'Дэй уснул… его увели.

Через час с небольшим я посмотрел на свои стопки и решил, что хватит.

Передо мной стояло пятьсот восемьдесят с чем-то тысяч. Втрое больше, чем я принёс, и, что важнее, сумма, после которой играть дальше стало опасно.

Опасность стояла в двух метрах за спиной.

Первый вежливый мужчина в костюме появился у стеклянной перегородки минут сорок назад. Второй встал у колонны минут пятнадцать спустя. Ещё двое смотрели на меня с потолка через купола камер, и я прекрасно слышал, о чём они думают.

Думали они о том — шулер я или нет.

Меня трижды проверили по базе, и база выдала им Дэвида Каннингема из Техаса, включая логистические терминалы, авиакомпанию и скандальный развод.

Дальше начинались сомнения. Крупный клиент, известное имя, деньги внёс наличными и в необычной валюте, играет странно, выигрывает много. Старший смены дважды прокрутил запись и не нашёл ничего. И вот тут срабатывала главная защита богатого человека… подойти и попросить его выйти — означало нанести оскорбление гостю такого уровня. А оскорбить гостя такого уровня из-за подозрений, не подтверждённых ничем, в этом заведении означало для старшего смены смену работы.

Так что они стояли, смотрели и мучились.

Я собрал фишки в два лотка, оставил Эдди чёрную сотку и, подумав, положил сверху ещё три.

— Sir… — начал Эдди.

— Возьми, — сказал я. — И передай привет дочери.

Он моргнул. Он не помнил, чтобы говорил мне о дочери. Он честно попытался вспомнить, я аккуратно подтолкнул его память в сторону «наверное, я сам сболтнул», и Эдди улыбнулся по-настоящему, первый раз за всю смену.

В клетке Раймонд, увидев меня с лотками, слегка изменился в лице.

Дальше по протоколу должны были начаться бумаги, вопросы, копия документа и стандартная процедура при выдаче крупной суммы наличными. Бумаги мне были не нужны.

Я положил ладонь на стойку и очень мягко коснулся его разума. Ничего грубого, просто лёгкое смещение приоритетов. Клиент известный, документы уже видели при внесении, форму заполним по внутреннему регламенту, сумма проходит по категории игрового возврата.

Раймонд кивнул сам себе и выдал мне деньги.

Пятьсот восемьдесят четыре тысячи долларов вошли в спортивную сумку куда компактнее, чем в неё входили рубли. Я застегнул молнию, кивнул мужчине у колонны, который проводил меня взглядом, и через двадцать метров, в коридоре у лифтов, где не было ни одной камеры, попросту исчез.

* * *

Вопрос обратного обмена оказался забавнее самого казино.

Прийти в банк с почти шестьюстами тысячами долларов наличными я не мог по очевидным причинам. То есть физически мог, конечно. Меня бы даже обслужили, а потом со мной очень захотели бы поговорить люди, чей интерес к моей персоне и без того держался на неприятной отметке.

Так что схему пришлось строить кусками.

Первым делом я разделил сумму на пять неравных частей.

Дальше я занимался отмывкой и переводом денег. Просто заявиться в банк с такой суммой я не мог.

Первым на очереди стал Стамбул, район Гранд-базара, где обменные лавки стоят в четыре ряда и наличные рубли там ходят так же свободно, как лиры. Я зашёл в три разные лавки под тремя разными лицами, поменял в каждой по сорок с небольшим тысяч, и никто из менял даже бровью не повёл.

Дубай, квартал Дейра, золотые ряды и обменники, работающие с любым потоком. Тут я оставил двести тысяч разом, но уже через посредника. Им был тихий пожилой индус, который взял свои полтора процента и не задал ни единого вопроса, потому что вопросы в его деле убивают выручку. Часть суммы он