Ворошиловский стрелок. Книга 1 - Дмитрий Найденов

— Врут, Красная армия бьёт врага, но в данный момент их намного больше нас, и приходится с тяжёлыми боями отступать. Я командир сборного отряда, ищем дезертиров, окруженцев. А этот молодой парень, что фактически вас один освободил, командир добровольного отряда народного ополчения имени Ворошилова, — с важным видом произнёс сержант, приукрашивая меня в глазах девушек. Они это поняли, бросили на меня быстрый взгляд и смутились, покраснев, ну или мне это просто показалось, ведь уже начало смеркаться.

— Так сколько всего было бандитов? — спросил сержант, вспомнив, что мы здесь не на смотринах.

— Пятеро, а потом один из местных присоединился, как я поняла, из сидевших, они его отправили охранять, а сами в доме пьянствовали, — произнесла светленькая.

— Ну и хорошо, этого тащите в хлев, свяжите и ногу перетяните, позже решим, что с ним делать, остальных обыскать, все вещи забрать в дом, сложите кучей, оружие отдельно, а самих не трогайте, ничего с ними не будет, некогда нам ими заниматься. Ну, что, девушки, пойдём в дом, там всё спокойно и расскажите.

— Нам бы по делам отойти и в порядок себя привести, — потупив взгляд, попросила чёрненькая.

— Конечно, идите и потом в дом приходите, — сказал сержант и, кивнув мне, пошёл в дом.

Глава 17

'45-мм противотанковая пушка образца 1937 года (сорокапятка).

Расчёт, чел. 4

Скорострельность, выстр/мин 15—20

Дульная скорость, м/с 760 м/с

Эффективная дальность, м 850 (прямой выстрел)

Максимальная дальность, м 4400

Высота линии огня, мм 701

Масса в походном положении, кг 1200

Масса в боевом положении, кг 560

Бронепробиваемость, мм

тип снаряда вес, кг вес ВВ, кг

начальная скорость, м/с

Бронебойный БР-240 1,4 кг — 760 м/с. Подкалиберный 0.85 кг. — 1079 м/с.

100 м — 61 мм / 88 мм

300 м — 50 мм / 82 мм

500 м — 40 мм / 64 мм

1 тыс. м — 28 мм / 40 мм

Масса ВВ от 37 грамм до 118 грамм'.

Окрестности Барановичей. Деревня Мироним.

Пока не было девушек, решил допросить раненого, тот, которому я прострелил ногу, уже дважды терял сознание и долго не протянет без больницы, поэтому я выбрал его в качестве показательного примера. Но для начала осмотрел дом, затем хлев, примыкавший к задней части дома, и то, что я там нашёл, мне совершенно не понравилось, тело красноармейца, женщины и мужчины, явно хозяева дому, если судить по фотографии, все были зарезаны ножами, и кто это сделал, я не сомневался. Поэтому церемониться с бандитами не стану.

— Сержант, нужно допросить раненых бандитов, но без свидетелей.

— Хорошо, так, все вышли из дома, осмотреть всё вокруг. Где-то должен быть грузовик, — приказал сержант, и люди вышли, оставив нас двоих и двух пленников, один с раненой ногой, второй с плечом.

Когда все вышли, сержант спросил у меня:

— Для чего допрос хочешь проводить без свидетелей?

— А ты зайди в хлев, справа под сеном глянь, потом приходи сюда, — ответил я и пнул раненного в ногу носком сапога вбок. Сапоги были хорошие, немецкие, с щипами, поэтому и удар пришёлся сильным и чувствительным.

— А-а, не надо, врача, врача мне.

— Будет тебе и врач, и следователь, и прокурор, и верёвка с мылом, — зло ответил я.

Повернувшись ко второму спросил:

— Рассказывать будешь, только полное сотрудничество спасёт тебя от виселицы? — спросил я у второго.

— Вот, с*ки, да их всех к стенке нужно, — ворвался в дом Пащенко.

— Нет, — твёрдо сказал я и, заметив замешательство сержанта, добавил, — за такое только виселица, лёгкой и быстрой смерти они недостойны.

— Мы ничего не делали, Калач сам их кончал, мы только на стрёме стояли, — попытался оправдаться бандит, но я прекрасно понимал, как в таких бандах всё происходит, все они кровью повязаны и остаться безучастным никому не дадут.

— Ну, раз не хочешь по-хорошему, тогда поступим так, — сказал я и, достав пистолет из кобуры, выстрелил во второе колено раненого.

— А-а-а, — заорал он, а в дом ворвались двое солдат во главе с пограничником.

— Всё нормально, оставьте нас, — приказал сержант, и все вышли из дома, оставив нас вчетвером.

— Итак, говори всё подробно, или тебе тоже ногу прострелить, — спросил я, приставив пистолет к коленке раненного в плечо бандита.

— Всё, всё скажу. Сбежали мы из колонии в Пинске, Калач, как узнал, что война началась, план придумал, бунт подняли и сбежали, большую часть перестреляли, но спаслись. Налёт тогда случился, вот и получилось сбежать, потом ограбили в городе комерсов, переоделись и на попутке уехали на северо-запад, в Ивацевичи решили засаду устроить, Калач хотел транспортом разжиться. На дороге сделали засаду, на просёлочной повалили дерево и затаились. Здесь и машина появилась поздно вечером, с пушкой, я думал, пропустим, а Калач приказал брать, у него наган был, у комерса взяли.

Они не ожидали засады, вышли и ружья в сторону сложили, чтобы дерево убрать, тут их и поймали. Церемониться не стали, двоих сразу прирезали, а водителя оставили, водителя у нас не было. Поехали в Слоним, но водитель заупрямился. Понял, что в живых его не оставят, вот здесь на хуторе и остановились, Калач его лично прирезал, а потом их заставил хозяев хутора. Я никого не убивал, — закричал бандит, когда я опять навёл пистолет на его колено, и, конечно, я ему не поверил.

— С*ка ты, Серый, нас всё равно кончат, неужели ты не понял, эти комиссары церемониться не будут, — зарычал раненный в колени.

Я молча протянул руку в его строну и