Народный юрист - Алексис Опсокополос

54.13330, пункт 5.14, отводит такое помещение под детские коляски, кресла-коляски для маломобильных граждан, велосипеды и самокаты. Резины, лодки и ковров в этом списке нет. Но они здесь находятся. А молодым мамам приходится из-за этого коляски на этажи таскать.

Статьи и пункты снова посыпались из меня сами, без малейшего усилия. Привыкнуть к этому до конца я так и не смог, но хотя бы перестал каждый раз пугаться.

— Так тебе коляску некуда ставить? — здоровяк шагнул ко мне ближе. — Или просто больше всех надо?

— Дело тут вообще не во мне, — ответил я. — Дело в порядке. У людей коляски дома в прихожей стоят, потому что здесь для них нет места. Это неправильно. Всё должно быть по закону и по справедливости: в колясочной должны находиться коляски, а не всякое барахло, которое кому-то лень увезти в гараж.

— Господа! — вмешалась Вероника Эдуардовна, не дав Егору ответить на мои слова. — Давайте без споров. Напоминаю: если кто-то хочет забрать свои вещи, забирайте прямо сейчас, до начала осмотра. Тогда и описывать их не придётся.

Семейная пара переглянулась, и мужчина сказал:

— Мы своё заберём.

Техник открыл дверь колясочной, и они протиснулись внутрь, мимо лодки и шин, к металлическому стеллажу у стены. Сняли с полок несколько пластиковых контейнеров и вынесли их по одному в холл, а потом вдвоём выволокли следом здоровенную картонную коробку из-под стиральной машины и поставили рядом. Там, где стояла коробка, у самой двери открылся кусок пустого пола. Коляска туда могла встать, и даже с запасом.

— Ну вот, Настя, — сказал я. — Место под коляску у тебя уже есть.

Настя смутилась, но заглянула в открытую дверь, словно хотела убедиться в моих словах. А я посмотрел на стеллаж. Интересно, кто его сюда поставил? Кто-то ведь купил его на свои деньги и прикрутил к стене, явно не управляющая компания.

— Один комплект резины мой, я его заберу, — прервал мои мысли парень с телефоном. — Только мне его сейчас деть некуда. Недельку дадите, место подыскать?

— Конечно, — ответила директор. — Хорошо, что сами пришли и сказали. Мы тогда ваши шины опишем, но вы не переживайте, ничего страшного в этом нет, мы сейчас обязаны внести в акт всё подряд. А через неделю просто заберёте их, и вопрос будет закрыт.

Больше у парня вопросов не было, он развернулся и ушёл к выходу, даже не дождавшись начала осмотра. Пара к этому времени уже почти перетащила все свои вещи к грузовому лифту. Директор повернулась к Маркелову и Егору и обратилась к ним:

— А вы ничего забирать не будете?

— И не подумаю, — ответил Егор, даже не взглянув на неё.

Маркелов выразительно промолчал.

— Хорошо, — сказала Вероника Эдуардовна. — Как скажете. Давайте тогда начинать.

Техник пристроил на планшет с зажимом чистый бланк, расправил его ладонью и щёлкнул ручкой. Директор открыла свою папку.

— Акт осмотра помещения колясочной, — начала она диктовать. — Четырнадцатое августа, одиннадцать часов десять минут. Осмотр проводит управляющая организация, комиссия в составе: директор и техник. Основание: претензия собственника квартиры. Кто хочет, чтобы его внесли в акт как участника осмотра, называйте, пожалуйста, фамилию и номер квартиры.

— Таранов Илья Сергеевич, квартира сто семьдесят шесть, представитель заявителя по доверенности, — сказал я и на всякий случай добавил: — Юрист.

Затем я достал из портфеля доверенность и показал её директору. Она показала технику глазами на бланк, и тот записал. Следом назвалась Марина, потом, тихо и запинаясь, Настя.

— Игорь Дмитриевич? — спросила директор.

— Меня никуда не вписывайте, — отрезал Маркелов. — Я здесь просто так стою.

— Как скажете, — ответила она и повернулась к здоровяку. — А вы, Егор Геннадьевич? Я вас записываю?

— В этом цирке я участвовать не собираюсь, — огрызнулся Егор. — Не надо меня никуда вписывать.

— Как хотите, — сказала Вероника Эдуардовна.

Дальше пошло медленно и по порядку. Техник встал в дверях колясочной и сделал на телефон несколько общих снимков: от входа, от левой стены, от правой. Потом убрал телефон в карман, взялся за планшет, и директор начала диктовать:

— Велосипеды взрослые, пять штук. Велосипеды детские, три штуки. Коляски детские, три штуки: две используются, а третья вся в пыли.

— Велосипеды и коляски отметьте отдельной строкой, — сказал я. — Как соответствующие назначению помещения. Они по перечню стоят здесь законно.

— Отметим, — сказала Вероника Эдуардовна и продолжила описывать помещение: — Дальше у нас шины автомобильные, два комплекта, сложены столбиками.

Техник тем временем зашёл внутрь, чтобы разглядеть, что стоит у дальней стены. Столбики шин загораживали ему дорогу, и он, не задумываясь, взялся за верхнюю покрышку, чтобы сдвинуть её в сторону.

— Не трожь мою резину! — рявкнул Егор на весь холл. — Руки оторву!

Техник отдёрнул руку и отступил от шин. Спорить он даже не попытался и обошёл шины по самой стенке, стараясь их не задеть.

— Ну вот и установили хозяина шин, — громко сказала Марина.

Егор зыркнул на неё, но промолчал.

— Игорь Дмитриевич, — повернулась директор к Маркелову, — а ваши здесь какие вещи?

— А я вам не скажу, — с вызовом ответил Маркелов.

— Да лодка его! — заявила Марина. — Он в прошлый раз конкретно напрягся, когда про неё спросили. Сто процентов его лодка.

— Ты вообще кто такая, чтобы тут версии выдвигать? — вскинулся Маркелов. — Живёшь здесь без году неделя!

— Я кто? — возмущённо переспросила Марина.

— Женщина, успокойтесь! — громко произнесла директор УК. — И вы, Игорь Дмитриевич, тоже. Давайте без конфликтов.

Затем Вероника Эдуардовна быстро продиктовала технику список остальных вещей, выдохнула и сказала:

— Ну, вроде всё. Можно подписывать.

— Не всё, — сказал я. — Впишите ещё, пожалуйста, что владелец одного комплекта шин присутствовал при осмотре, собственность заявил, а забирать отказался.

Техник занёс ручку над бланком и посмотрел сначала на меня, потом на директора. Решать, вписывать это или нет, он явно не хотел.

— Я настаиваю, — сказал я. — Имя и отчество владельца вы знаете. Останется только уточнить фамилию, а это, думаю, не проблема.

Директор не успела ничего ответить: Егор в два шага оказался передо мной.

— Ты вообще охренел? — выдохнул он мне в лицо. — Совсем берега попутал, юристишка?