Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

– Клятва. Ты поклянешься Стиксом. Не посягать на власть в мире. Не отдавать приказы без одобрения твоих советников. Мы просим малого, ученик Аты. А в обмен даем многое. Если бы здесь был этот торгаш – Гермес – он бы пояснил тебе, какой выгодный обмен мы предлагаем.

Она с явным удовольствием щурила под вуалями миндалевидные глаза. Рассматривала мое лицо – наверное, страшное. Не наверное – точно, потому что я все еще видел себя со стороны, будто чаровница продолжала свою песню без слов.

– Поклянусь?!

– Ты поклянешься. Здесь сейчас нет ни Аты, ни Лиссы, и ты должен понимать, чем тебе грозит отказ от такой сделки.

– Перс отказался? Поэтому ты отравила отца?

– Перс… просил помощи и совета не у тех, – мечтательная усмешка воспоминания, эхо, отзвук усмешки! – Мне было жаль: он был хорошим отцом. Ему не следовало стремиться к власти в этом мире.

Туман в словах, туман в глазах за вуалью, в воздухе – туманное предчувствие, скрывающее за собой острый дротик опасности, направленный в спину. Я все еще вижу себя в ее таинственной усмешке, в колыхании двух серебристых тел, в складках расшитой серебром темной ткани гиматия…

Себя – глядящего на чаровницу сверху вниз, полуослепшего от гнева, который вот-вот посыплется пеплом в глаза и лишит меня зрения полностью.

– Я не буду клясться. Но неужели ты…

Осекся. В уши ворвался надтреснутый знакомый голос, к которому я не прислушивался в последние несколько минут.

«Очнись! – умоляла Судьба. – Очнись! Прозрей, невидимка! Они и на секунду не могли предположить, что ты на такое согласишься! Они же знают, что ты – Кронид!»

Геката застыла в пяти шагах, поглаживая свой флакон с зельем. И улыбаясь с торжеством и скрытым сочувствием. «Может, ударишь меня, повелитель? – звучал вкрадчивый шепот ее улыбки. – Хотя какой ты теперь повелитель…»

«Прозрей, невидимка!»

Повинуясь отчаянному крику Ананки, я развернулся, стряхивая с глаз пелену радужных чар, отшвыривая прошлое, переставая смотреть со стороны на себя, и всеми глазами, всей кровью, всем собой вглядываясь в настоящее.

В мир, где воздух сотрясался от торжествующего глухого: «По-о-о-оздно!!!»

Над Флегетоном стояла стена пламени, из которой выступали темные силуэты. От скалистых пещер в устьях Ахерона катились ломаные ряды даймонов. На севере ворочались великаны.

Из Стигийских болот выливались орды чудовищ: уменьшенная копия ратей Крона в Титаномахии. Всполохи огня пожирали асфодели. Когтистые лапы впивались в кипарисы, крушили скалы.

Под сводом мельтешили грозные крылатые тени – Эринии? Керы? А, не все ли равно…

«Началось, невидимка», – выдохнула за плечами Судьба.

– Знаю.

За спиной ночным мотыльком метался в воздухе и не мог догнать смешок Гекаты, а я уже бежал во дворец.

Нелепо: переместиться и не подумал. Колесницу там свистнуть… слуг призвать. Владыка несся как маленький мальчик, будто решил в догонялки с судьбой сыграть: ну-ка, кто кого? Я вот и через огненный ручей сигануть могу, и через валуны перепрыгнуть… и вот, глянь, мост – в два шага!

Не отстань от меня, Ананка. С отцовским серпом в руках я еще и быстрее мчался.

Коридоры дворца пустовали: слуги и прилипалы попрятались по углам, а может, примкнули к ратям бунтовщиков. На подходе к оружейной какой-то досужий дурак попытался ударить в спину из-за угла, не успел, ойкнул и грохнулся мордой в пол, из-за угла послышался топот убегающих союзников. Над дураком стоял и неспешно дожевывал что-то жирное Эвклей, натянувший по такому случаю кожаный нагрудник и взявший в руки короткую булаву.

– Где тебя носит? – промычал через жратву. – Пообедать не дадут…

– Колесницу ко входу! Верные во дворце есть?

Эвклей покрутил головой. Промычал что-то, что наберется двое-трое, что какие-то дурни хотели устроить засаду в мегароне, спасибо, Гелло оказался под рукой – разогнали…

– Кто есть – вооружи и на защиту дворца.

Хотя кто там есть – те самые двое-трое? Смешно.

У самых моих покоев глухо зашелестело – и под ноги мне свалилось что-то белое, со встрепанными перьями. По полу покатился каменный пестик и чаша – пустая.

– Знаешь, – сказал Гипнос весело, – а ведь они задали правильный вопрос. Спросили: и чего ты с ним связался? Что он может дать тебе за твою верность такого, что не можем дать мы?! Ну, а я ответа не знал, так и ляпнул, что ты, мол, обаятельный, когда улыбаешься. А они мне: так он же ж не улыбается! А я им: ну, я еще надеюсь это увидеть… А они…

Бог сна охнул, распластав по каменному полу перемазанное ихором крыло. Крыло было еще и пощипанным: будто гусак, которого готовят к ужину.

Белые одежды на боку Гипноса были вспороты и набухали ароматной божественной кровью.

– Кто?

– Керы. А я-то как раз отдохнуть думал, у себя… Или нет, Керы – это в воздухе, во дворце – там были другие. Онир еще с ними был, сынок… – подумал и присовокупил: – зараза. Он все за чашу хватался, за чашу… вот пока отбирал у него – и получил… потом… кого окропил… на крыло поднялся… а там Керы. С вопросами своими… ты будешь мне дважды должен, Кронид!

– Сквитаемся, – проще было бы через него шагнуть, так ведь союзников по пальцам пересчитать можно, пришлось поднимать белокрылого и тащить дальше. Гипнос подволакивал ногу, зажимал рану в боку и бубнил в ухо, обдавая запахом макового настоя:

– А сыночки… чтоб им… хоть бы кто помог! Хотя Фобетор наверняка с бунтовщиками… но Морфей-то и остальные… попрятались же, небось, гады; пока не определится – кто кого – и не вылезут! Спасибо хоть – мне Керы попались еще. На Чернокрыла Эриний выпустили.

– И?

– Что – и? Голову из дворца своего высунь. Под сводами Эринии летают. Радостные такие летают, знаешь. Аж остановиться не могут – так летают… И Хаосу Предвечному хвалы возносят, что крылья целы, шеи целы, только задницы болят…

В своей спальне я сбросил Гипноса на кресло, сунул ему в руки кувшин с нектаром и бросился облачаться в доспехи.

– Отбился, значит?

– Кто – Убийца? Да на него не меньше сотни готовили – больше всего ведь боялись. Так как щенят раскидал. Первый десяток под меч, сам