"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

— Инчиваль, подтверди или опровергни меня.

— Я…

— Подтверди или опровергни.

— Ты хочешь, чтобы я ткнул пальцем в небо, не зная ни специализации, ни примерного объема располагаемого врагом запаса магической силы. Ты предлагаешь мне, чтобы я угадал, какой стороной упадет монетка, у которой не две стороны, а тысяча. При таком раскладе я этим тычком в небо, скорее всего, угожу люпсу под хвост!

— Подтверди или опровергни, — тихо повторил я.

— Надо было вложиться в те золотые прииски, сейчас сидел бы в…

— Инч.

— Да подтверждаю я, что б тебе! Но это все чушь! Ни о каком двенадцатиуровневом цикле нигде и никогда не упоминалось! Если бы происходили какие-то выбросы негативной энергии, подпитывающие колдунов, в КГМ знали бы об этом и принимали меры! Потому что мы бы тоже почувствовали! Ты знаешь, каково это, чувствовать ядовитые потоки смерти, если не можешь достаточно хорошо абстрагироваться?! Будто сам умираешь! Ты должен знать хоть и не так, как я, но ты должен! Это же ерунда!

— Культ Луны древнейший в мире.

— Да, но я же не об…

— Сколько лет тэнкрисы празднуют Йоль, Инч?

Мой вопрос прозвучал как удар кнута, заставив его замолчать. Пришлось отвечать самому.

— С начала времен. Все тэнкрисы мира празднуют Йоль. Светлый праздник, который они делят со всеми, невзирая на видовые, расовые, политические или религиозные различия. В Йоль прекращаются все военные действия, Церковь получает щедрейшие пожертвования от аристократии и на них досыта кормит бедняков. Поются хоралы, гимны Луне, раздаются амнистии, подписанные рукой Императора. Так повелось издревле.

— По-твоему… клир… По-твоему, они прикрывают выброс смертоносных потоков из Темноты каждые двенадцать лет со дня сотворения мира, поднимая положительный эмоциональный фон?! Но это же…

— Не со дня сотворения! Кто знает, сколько тысячелетий, а, может, и миллионов лет существовал этот мир в девственном покое, пока наш народ не пришел сюда! Сколько веков на самом деле длилось разделение тэнкрисов? Не могли же они просто взять и разойтись! Одни в Темноту, а другие пусть сидят под светом луны в свое удовольствие! Древние священнописи полны сокращений и неточностей, упрощены для лучшего восприятия! А мы, тэнкрисы, словно беззубый старик, которому уже разжевали и в рот положили — тупо проглатываем! Ибо запрещено бередить прошлое, запрещено копаться в истории, запрещено пытаться узнать, что было до Мескии! Безумный запрет, наложенный первым Императором по каким-то, одному ему…

Я осекся, потому что уже знаю, какими причинами руководствовался основатель великой династии и великой державы, вводя запрет на доимперскую историю.

— Мы не знаем своего прошлого и слепо шарим впереди, пытаясь нащупать дорожку в будущее. Отмети все нереальные версии, и останется одна-единственная, верная. И вот она, господа и таны, мы проглядели начало настоящей войны и проиграли множество ключевых сражений. Если проиграем еще одно, не будет больше Мескии. Мы ее окончательно потеряем.

А потому надо дать финальное сражение. Именно оно решит, кому достанется победа, даже если все прошедшие битвы были проиграны. Эту мы проиграть не имеем права, и пусть мои помыслы являют верх высокомерия и гордыни, я уверен в своей правоте.

— Но что же нам делать, мой тан?

Я промолчал, рассматривая все возможные варианты развития событий, перебирая все возможные варианты расстановки сил, от самых выгодных до катастрофически невыгодных. И в каждом Старкрар оказался в руинах, а вслед за ним превратилась в руины Меския. Я заметил, что у меня повышается температура, в ушах нарастает гул, по коже скатываются капельки горячей влаги. Но я продолжаю держать напряжение, пытаясь найти решение. Я уже нашел способ, которым убийца воспользуется, я определил время и понял, чем закончится эта игра, если он победит. Осталось сделать свой ход, создать силу противодействия, но как?! Содержимое черепной коробки закипает. Голоса моих соратников отдалились, я уже не понимаю, что они говорят, лишь чувствую уверенную поддержку Себастины, которая всегда рядом. Если я не смогу найти решение, этого не сможет сделать никто. Понимание пришло внезапно, я увидел единственный подходящий ответ ясно и чисто, увидел ответ, который может спасти страну… и он оказался ужасен! Пальцы правой руки стиснули грудь напротив сердца, я оперся о стену, чувствуя, что сейчас упаду. К счастью, меня подхватили раньше.

— Хозяин?

— Бри!

— Митан!

— Что с вами, хозяин?

— Я… я размяк, — прошептал я с трудом, — потерял хватку… А вы все размыты…

— Ему не хватает воздуха, откройте окно!

— Черт, раму заклинило! Дерево рассохлось!

— Проклятая дыра!

— Меския…

— Хозяин хочет что-то сказать.

— Меския прежде всего! — выдавил я, чувствуя, как будто проглатываю раскаленного железного ежа. Решение принято, и я смог снова вздохнуть. — До Йоля неполная седмица, и мы должны… мы должны сделать многое за это время… Но я предупреждаю всех — то, что я задумал, будет мерзко, подло и никак не связано с законами чести и морали! Если вы не готовы пойти на это ради страны, вам лучше удалиться и спрятаться где-нибудь. Тогда история не назовет вас мерзкими чудовищами по окончании. Я же уже принял решение и смирился с судьбой проклинаемого. Итак, Торш, вы доставите написанные мной послания указанным мной персонам… А пока выберите десяток самых боеспособных агентов и выдвигайтесь в Чернь. Позиции я тоже укажу.

Меня мучила та проклятая листовка. Почему компрометирующие материалы, подброшенные Буру, так сильно отличались от оригинальных листовок, раздаваемых на улицах? Почему их спешно и некачественно напечатали, криво порезали? Почему было не подсунуть фабриканту обычные листовки, которых наверняка полно? Ответ напрашивался сам — враг не желал, чтобы следователи Особой комиссии уделили оригинальным листовкам повышенное внимание. Значит, есть что-то, чего мой глаз сначала не увидел. А когда я присмотрелся к оригиналу вновь, то не будь я любителем изучения чужих культур, я бы вновь ничего не заметил. Но я не зря посвящал этому увлечению время. Узоры на маске Тхаранны были изменены художником на оригинальных листовках, но они были совершенно идентичны с настоящей маской на листовках, подброшенных Буру. Востоковеды, археологи, возможно, заметили бы эти вопиющие погрешности в каноне малдизской резьбы по дереву, но никто больше. Никто, кроме меня, тана, страдавшего интересом к изучению культурологии, этнологии и религиоведения. То была схема. При извлечении неправильных фрагментов орнамента маски и наложении его на карту города можно было определить место. Путем простейших логических приемов я заключил, что послание на листовке не было направлено простым смертным. У абсолютного большинства подданных не хватило бы элементарных знаний. А вот у следователей л’Зорназа их могло хватить, что ни говори, но выбирать способных