"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Там много людей собралось, которых нельзя просто выставить на улицу. Точнее, если это сделать, то они в поисках нового пристанища расползутся по всему городу, — Карп Евстратович опустился на соседнюю кровать. — Я отправил посыльного в трактир. Поспать всё одно не выйдет. Вяземка… её надобно расселять. Город — перестраивать. А это деньги. Да и те же доходные дома не сами собой, но во владении рода Вяземских находятся. И свою землю они за просто так не уступят. Не только они… столкновение интересов.

— Прорыв.

— Его удалось локализовать. Дом оцепили.

Киваю.

Разберутся. И с домом, и с землёй. Моё дело — другое.

— Как девушки?

Уверен, что Карп Евстратович к ним заглянул.

— Пока живы. Николя, честно говоря, пребывает в некоторой растерянности. Говорит, что физических повреждений и следов насилия нет, но в остальном они сильно истощены. Причём скорее энергетически, нежели физически. Их кормили. О них заботились. Однако при том делали что-то…

— Выкачивали силу. И жизнь. И эту… кровь мира.

— Ихор.

— Чего?

— Древние греки полагали, что у богов кровь отличается от крови простых смертных. И называли её — ихор.

— Красиво, — соглашаюсь я.

— Из того, что ты сказал…

А я и про это сказал? А, точно. Не всё, но кое-что. Про кровь мира. Хотя… кровь мира, кровь богов. Может, оно как-то одно с другим связано.

— Страшно. Савелий. То, что ты рассказывал… оно не должно куда-то пойти. Я сейчас не про ихор.

— А про эликсир номер девять? И про тех, кто на него подсел? Дарников? Полагаю, из хороших родовитых семейств? Имена-то? Нашли имена?

— Да, — он не стал отнекиваться. — И нет. Записи есть, но они зашифрованы. Я передал в работу. Сомневаюсь, что шифр сложный, так что сегодня-завтра прочтём.

— И что сделаете?

— Арест. А дальше… Синод имеет свои принципы перевоспитания. И поверьте, многие предпочтут каторгу или эшафот.

— В Синоде тоже далеко не всё ладно.

— Это верно. Но разберемся… Поверьте. Гвардия ожидает приказа. Как только станут известны имена, хотя бы одно… Виновные будут задержаны. Дознание начато. И Алексей Михайлович твёрдо намерен довести это дело до суда.

Наверное, что-то такое, недоверчивое, отразилось на моём лице, если Карп Евстратович вздохнул:

— Впрочем, у дворянина всегда остаётся… вариант, который позволяет избежать суда.

— А если он не захочет?

— Этот вариант остаётся у рода. И полагаю, многие пожелают воспользоваться этим шансом, если подтвердится хотя бы малая часть рассказанного тобой. А Синод намерен начать зачистку к полудню, и следом пойдут представители Третьего отделения…

— Подтвердится, — я вспомнил ту комнату.

И ещё отпечаток ладони на стене.

— Алексей Михайлович уже потребовал Исповедников…

— А они…

— Исповедники — уже не совсем люди, Савелий. Их нельзя подкупить или запугать. Заставить. Обмануть. Скажу больше, из сам Синод опасается.

— Хорошо, если так.

— Хорошо. И поэтому можешь быть уверен, что это дело не замнут.

Мне бы его уверенность, но киваю.

— Однако пока… надобно молчать. Если пойдёт слух, что… в столице неспокойно. Тут давно уже не было спокойно, но получилось достичь какого-никакого равновесия. Алексей Михайлович говорит, что правительство готово начать реформы. И они изменят империю. Но…

— Но если народ узнает, что в подвалах Вяземки благородные мучили и убивали невинных девиц, вспыхнет бунт.

— Скорее начнутся волнения. Революционеры обязательно воспользуются информацией. И скорее всего к правде добавят немалую долю выдумки. Знаете, как оно бывает. Появятся жертвоприношения, кровь младенцев и всё прочее.

— Вот не уверен, что этого там не было, — я понимаю, что он прав.

Эта такая муха, из которой грех будет не раздуть слона народной борьбы.

— Выясним.

И взгляд выжидающий. И надо что-то ответить.

Главное, что понимаю я. Прав Карп Евстратович. Если правду о том, что происходило, вытянуть и грамотно подать, то как минимум беспорядки обеспечены.

— Беда даже не в том, что бунт начнётся. Это, в конце концов, дело обыкновенное, привычное даже, — продолжил жандарм нервно пощипывая ус. — Бунт усмирят, но… что произойдёт помимо бунта? Скольких ещё эти новости толкнут на путь революции? Только-только общественное мнение начало сомневаться… меняться… нападение на госпиталь, взрыв государевого дворца, когда погибли мирные люди. Всё это меняет отношение к террористам.

— Однако правда о подвалах может всё испортить?

— Именно. Есть ещё кое-что. Ты сам сказал, что эти люди не совсем в себе. В своё время Николя, человек сугубо мирный, под действием эликсира показывал недюжинную силу. Да, во время приступов, но… показывал. А разум его, затуманенный болезнью, долго не принимал происходящее. Его одолевали то приступы страха, то гнева…

— А если разгневается не целитель…

— Именно. Сколько их там было? И на что они способны? И не решат ли ударить на опережение?

— Если уже не решили.

— То есть?

— Кто бы ни устроил это веселье, — я опять поскреб бок. Кожа зудела, этак, неприятно, будто стала сухой, что пергамент. И каждое движение заставляло этот пергамент натягиваться и потрескивать. — Он ведь не развлечения ради. Это была долгая работа. И, если хотите знать, что я думаю…

— Хочу, — Карп Евстратович склонил голову. — Как показывает практика, к вашим мыслям стоит прислушаться. Возможно, вас нельзя в полной мере назвать воплощением… высшей силы, но она явно благотворно сказывается на вашем мышлении.

Ага. То есть, это не я сам по себе такой умный и талантливый, но благодаря высшим силам. Пускай. Ему, наверное, и вправду непросто воспринять советы от подростка. Другое дело, если подросток кругом избранный и вообще осенённый божественным сиянием. Или тьмой? Не важно.

Главное, он уже не просто так, а пророк.

Ну или почти.

— Это давняя работа. Смотрите. Сначала пятый эликсир и группа Николя. Посыпались они на двух вещах, зависимости и том, что мозги этого эликсира не выдерживали. В итоге появились трупы, началось ваше расследование и всё закончилось, чем закончилось. Так?

— Грубо, но верно.

— А теперь то же самое, считай. То есть почти. Он явно дорабатывал своё зелье. Поэтому столько времени и прошло. Пока новый рецепт создастся, пока протестируется. Выявятся недостатки. Зачистится итог. Потом снова цикл. Этот рецепт — девятый. И над ошибками они поработали. Зависимость не исчезла, но эти… плохие эффекты…

— Негативные?

— Ага. Они развиваются