Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Ее грудь вздымалась в такт движениям, а в глазах застыло что-то дикое, голодное. Она опустила ладони мне на грудь, вдавила ногти в кожу и, выгибаясь, ускорилась ритмично и жадно работая бедрами. Не сдерживалась, не пыталась быть осторожной.

Похоже, что ее слова о том, что ей это нужно, были искренними.

Я стиснул пальцы на ее талии, крепко, властно, ощущая, как ее тело напрягается в ответ. Она наклонилась вперед вперед, потерлась грудью о мою кожу. Ее дыхание сбилось, мешаясь с короткими, срывающимися с губ стонами. Волосы упали мне на лицо, и я вдохнул этот аромат. Они пахли чем-то теплым, живым, реальным.

— Дай мне всё, — выдохнула она, и я в ответ лишь сильнее сжал её бедра, заставляя ее двигаться все быстрее и ритмичнее.

Она застонала, выгибаясь дугой, потом зашипела сквозь зубы, изогнулась, но не остановилась — лишь ускорилась сама, требовательно, жадно, не давая мне ни секунды передышки.

Я рывком приподнялся, прижав её к себе, впиваясь губами в шею, чувствуя, как её тело становится влажным от жара. Она запрокинула голову, прижалась ко мне всем телом, пальцы с силой впились в мои плечи, оставляя царапины.

И тогда она напряглась, затрепетала в моих руках. Её дыхание стало хриплым…

А потом она закричала. Громко, очень, так, что ее слышали, наверное, и внизу, и Наташа, которая сидела в соседней комнате.

Я выгнулся, чтобы заткнуть ее, впился в её губы жадным, глубоким поцелуем, сжимая её дрожащее тело в своих руках. А потом резко разрядился сам, почувствовав, как в голове выпрямилась какая-то пружина, и как все напряжение последних дней покидает мое тело.

Застонав в последний раз, Лика слезла с меня и легла рядом, на мою вытянутую руку. Она все ещё тяжело дышала. Её тело было горячим, влажным, липким, но, чуть подняв голову, улыбнулась мне, после чего облизала искусанные губы.

— Ничего себе… — выдохнула она.

Я усмехнулся. Чувствуя, как ее сердце бешено колотится, провел второй рукой по ее животу, дотронулся до груди, чуть ущипнул сосок, заставив ее застонать.

На улице снова раздался раскат грома, задрожали стекла. Ветер продолжал выть под крышей, капли дождя барабанили по ней. Но мне было уже все равно.

— Ну что, считай, я лишила тебя девственности, — проговорила Лика и усмехнулась. — Ты же все равно не помнишь, кто у тебя был до этого.

В её голосе не было ни злости, ни насмешки — просто факт. Я только сильнее прижал её к себе. Говорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Вот всю жизнь бы так лежал.

Глава 24

Дождь лил почти всю ночь, не останавливаясь. Гром гремел, ветер дул. И все закончилось только под утро, причем практически моментально, резко. Скоро вышло солнце.

А потом пришлось чистить окрестности от зомби, которые набрели на нашу улицу. И черт его знает: то ли Степаныч с Валерой их привели, то ли их в действительности было столько, и они просто покинули свои норы. Пришлось и пострелять, и потом в рукопашную их добить. Но справились.

На этот раз трупы решили убрать. Вскрыли один из соседних пустых домов и сложили там, после чего закрыли двери. Похоронили по-своему, если уж так.

А следующие три дня провели относительно спокойно. Лика уже спала со мной, как бы переехала в мою комнату, а остальные ничего по этому поводу не говорили. Даже Артур, хотя он явно был зол, при моем появлении набычивался, но молчал. Хотя это рано или поздно станет проблемой, и я это отчетливо понимал.

Возились с машинами, причем я помогал, привели в порядок мотоцикл. И он действительно завелся, и я даже дал на нем круг по поселку. Заодно вспомнил еще кое-что: мне раньше приходилось водить мотоцикл. Но не такой, спортивный, и он тоже был от BMW.

Порешили, что я на нем и поеду. Будет головной транспорт, можно будет в случае чего и на разведку вперед выехать, да и вообще. Он мне понравился: мощный, быстрый, и даже стало жаль, что я сперва называл его бесполезным хламом, которому место только на металлоприемке.

Закончили с машиной, и собрались. Сложили генератор, большую часть запасов еды, все лекарства, ну и кое-что из мыльно-рыльных. Забили «буханку» полностью, наверное, если людей считать, то где-то под тонну загрузили.

Ну и плюс-минус были готовы к дороге. Единственное, что меня смущало: оружия все-таки маловато. Нет, у каждого теперь с собой было по «укороту», да и биты-топоры-молотки нашлись в нужном количестве, нужно было только соседские дома обыскать.

А потом встали не свет ни заря, и начался бардак. Который раздражал меня до зубовного скрежета. То одно забыли, то другое. Но успели.

Я же собрался быстрее всех, да и имущества у меня был минимум, не успел обрасти. Рюкзак за спиной с запасной одеждой и кое-какими припасами на случай, если придется бросить тачку и валить на своих двоих. «Тревожный чемоданчик» типа. На плече — «укорот» на шее — карабин.

Остальных же пришлось ждать. Особенно женщин. Хотя я строго-настрого запретил брать с собой женские приблуды. Единственное на чем настоял — чтобы прокладки прихватили. Вот без этого вообще никуда.

Собрались наконец. Все, кроме Пашки, уже были на улице. Он как раз проверял генератор, закреплённый в багажнике «буханки», натягивал стропы, перетягивал ремни — чтобы не болталось. Там ведь топливо в баке, мало ли, вдруг расплескает. Степаныч курил у ворот, глядя в небо, удивительное чистое. Вообще ни облачка не было, а на востоке медленно поднимался солнечный диск. Воздух был ещё влажным, но чувствовалось, что день будет жаркий. Скоро еще роса… А я на мотоцикле поеду, облепит весь всего. Фу.

Я отошел чуть в сторону и посмотрел на улицу, на дома. Эти ровные практически одинаковые заборы из профлиста, поддерживаемые столбами. Крыши над ними. Кому-то тут был дом, кому-то просто дача, а некоторые так вообще сдавали их для туристов, зарабатывая на этом лишние деньги. Всё это — остатки жизни, которой больше не будет. И мне даже пришлось проредить население этого поселка.

Тут, кстати, были еще люди, когда я ходил по нему, то видел, как в окнах горят то ли свечи, то ли масляные лампы, то ли еще что-то подобное. Но никто к нам не подошел.