Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

это значит, — продолжила она, — что ты перестаешь быть человеком. В записях, который хранил мой отец, а ему они достались от его отца, сказано, что великая сила приносит лишь смерть и разрушение. Когда-то один из нас решил править людьми. Они слабы, жестоки, алчны. Разве могут они создать сильную империю? И он стал их королем, их богом. Наказывал людей за непослушание, за нарушение законов, пытаясь сделать так, чтобы они жили правильно с его точки зрения. Но со временем его начало раздражать, что люди продолжают нарушать законы, несмотря на неотвратимость наказания. И он стал казнить их. Посеял в их сердцах страх. Тогда люди восстали против него, даже зная, что не смогут убить. Лишь вмешательство Высших поставило точку в том противостоянии.

— Отец говорил, что ты всё поймёшь только когда осознаешь, что в убийстве людей нет смысла. В убийстве демонический псов его не больше. Всегда найдется тот, кого будет за что убить. Но спроси себя, зачем?

— Предлагаешь уединиться на краю земель, в замке с высокими стенами? — спросил я. — От одиночества можно помереть от скуки и покрыться плесенью.

— Нет. Не надо никуда сбегать. Мы молоды, мир вокруг не познан и интересен. Я лишь хочу сказать, что защищая семью, не надо идти по пути тёти Карины. И не строй свою Империю. А злость и желание убивать — с этим очень легко справиться. У тебя сейчас много врагов. Хорошо подумав и взвесив, выбери одного. Убив его, ты поймёшь, о чём я говорю.

Мне почему-то вспомнился тот огненный маг, который хотел вызвать меня на поединок. Стоило ли его убивать, и был ли в этом смысл?

— Я подумаю над этим, — пообещал я. — Если бы ещё не чувствовать намерения людей, которые готовы тебя растерзать на месте и съесть, пока тело не остыло…

— А ты думал, этот дар принесёт тебе благо? — она немного улыбнулась.

— Я не настолько наивен. Да, скажи, зачем кому-то могла понадобиться моя кровь? Магам, например.

— Кровь важна, — многозначительно ответила она. — Спроси у Матео. Он лучше понимает магов.

— Кажется, он говорил об этом, — я попытался вспомнить момент, когда он рассказывал что-то о крови. — Спасибо, Тали. Мне действительно полегчало. Пойдём, посидим в гостиной. Я расскажу вам ещё кое-что интересное, что со мной произошло.

* * *

Два дня я не выбирался из дома, понемногу приходя в себя. Ждал, что вот-вот должно что-то произойти. Герцоги Янда и Крус объявят нам войну, или маги придумают очередную пакость. Но всё было подозрительно тихо. Доверенный человек госпожи Елены во дворце сообщил, что герцог Блэс встретился с Императором, и они полдня что-то решали. Но ни срочных собраний Совета, ни каких-то разбирательств по поводу магов, убивших столько подданных Империи, не намечалось. А вот празднование в честь победы планировалось. Причём во дворце и с размахом. Хотел бы я знать, почему они решили праздновать, не одержав окончательной победы. Кто им сказал, что все огненные псы были убиты?

Утром третьего дня пришло письмо из Торговой гильдии с просьбой о встрече. У меня намечались дела в городе, поэтому я не видел причин отказывать им. К слову, пока я путешествовал, стараниями Бристл мы обзавелись двумя новенькими повозками. Одной небольшой, для разъездов по столице, и второй точно такой же, как у семейства Блэс для дальних путешествий. С печкой, вместительной багажной полкой и высокими широкими колесами. Я пока смог увидеть только первую и был приятно удивлён. Если снаружи она выглядела неказисто — почти так же, как и обшарпанные городские повозки, то на отделку салона денег не пожалели.

Торговая гильдия. Насколько я знаю, официально в неё не входил ни один землевладелец. Сделано это было для того, чтобы наместники не имели на гильдию влияния. Так как большинство герцогов, как тот же Кортезе, предпочитали самостоятельно торговать всем, что производила провинция, конкуренция и борьба за рынок среди первых и вторых велась ожесточённая. Взять, к примеру, Блэс. Даниель лично контролировал продажу меха, серебра, драгоценного и полудрагоценного камня. Но он физически не мог следить за тем, чтобы в северные города поступали самые простые товары с юга. Не хватало провинции соли, простой ткани, того же железа. И чтобы привлечь товар на свой рынок, ему приходилось платить торговой гильдии.

Очень тесно с гильдией был связан покойный Лоури. Почти всё, кроме серебра, он сдавал им по той цене, которую считал приемлемой. Его не интересовало, сколько будет стоить белый мрамор на юге, и как его туда собираются доставлять. Главное было получить прибыль здесь и сейчас. Другие герцоги не одобряли подобный метод ведения торговли, но признавали, что личная галера для перевозки товаров — слишком расточительное удовольствие.

С одним из глав гильдии я был знаком. Это на их галере доставляли купленный мною скот с юга. И мне пришлось отсыпать золота за простой судна, так как свободных мест для животных на складах не нашлось. А ещё платить за уборку галеры от навоза, и ещё за сброс его в реку. Нет, второй раз я на такое не пойду. «Бесплатная» доставка мяса мне обошлась в круглую сумму. И о тратах я никому не рассказывал по той причине, что мне было стыдно.

Здание Торговой гильдии находилось не в самом центре города, но на одном из широких проспектов, где всегда много людей. Именно здесь велись переговоры о покупке и продаже всего, что можно купить или продать в Империи. Иногда гильдия брала деньги только за то, чтобы свести покупателя и продавца, а также предоставить услуги посредника в вопросах выполнения обязательств. На купчих бумагах, оставшихся от Герриха, помимо имперской канцелярии стояли печати гильдии. Которая и должна была следить за тем, чтобы без разрешения на землях Лоури ничего не добывали, и данный товар не продавался. В случае нарушения, я мог потребовать от них возмещение ущерба в полной его стоимости. Поэтому я и не переживал, что без моего ведома бароны Лоури возьмутся за разработку карьеров и рудников.

В гильдии меня ждали. Стоило только появиться на пороге, и уже через пару минут я входил в кабинет главы. Точнее, кабинет глав, так как гильдией руководили двое. Не знаю, с чем это связано, и как они делили обязанности и полномочия. С одним из них, как говорил выше, я был знаком. Бенедикт Штейн, упитанный мужчина лет сорока. Крепкого телосложения, светловолосый, любитель дорогих колец и золотых цепей. Второй — Томас Бельц, низкорослый, пузан лет на десять старше. Хотя, я думаю,