Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

реки нет? Ты даже до Уренгоя не доберешься. А туда смотрела? — Иван указал рукой в сторону, где был разлом, но его сейчас затянуло туманом. — Там земля треснула и вся вода стекла в эту трещину.

Алена бросила работать, посмотрела в окно на реку, потом вдаль, снова на реку.

— И что, ты хочешь сказать до сентября наш Пур не наберется снова? — спросила она с недоверием.

— Не хочу, но очень предполагаю. Откуда столько воды возьмется, когда земля вся в трещинах. Она туда и будет уходить.

Алёна помрачнела. Продолжила убираться, но уже без всякого энтузиазма.

— А что мне тут делать? — Спросила она спустя полчаса размышлений.

— Жить будем, думать, как не умереть с голоду. Кстати, надо бы пройтись вдоль русла, посмотреть, вдруг рыба застряла, собрать, да засолить остатками соли. Короче, Ален, пока не стало поздно, пока она не протухла, надо ее собрать. На тебе наведение порядка, а на мне кормежка. Я пошел.

— Вануйто, я уже устала. — Захныкала сестра.

— Устала, полежи, поспи немного. — Посоветовал он ей. — Всё, давай, я рассчитываю, что ты уже взрослая самостоятельная девушка.

Иван проверил мать. Убедился, что она просто спит, после чего покинул квартиру. Зашел к Борису. Тот лениво наводил порядок, прихлебывая холодный кофе из большой кружки.

— Дядь Борис, иду на реку, хочу посмотреть, не осталась ли рыба на суше или где в плёсах. Думаю, автолавку теперь ждать не стоит, по крайней мере до снега. Надо бы позаботиться о пропитании. Пойдешь со мной?

Борис отставил кружку в сторону и почесал затылок.

— Что, всё так плохо? — спросил он.

— Надейся на лучшее, но готовься к худшему. — Пояснил свою точку зрения Иван.

— Ну, пошли, раз такое дело. — Борис залпом допил кофе. — Что брать?

— Ведра или мешки. Вдруг повезет. И коляску свою возьми.

У Бориса имелась самодельная коляска, в которой он возил фляги с водой. Ее можно было использовать и для перевозки любых тяжестей. Иван сбегал в дом, где у него находилась комната для соления и копчения. Он накрутил в потолок штырей с кольцами и вешал на них гирлянды из рыб. А в коптильне, заколотил все окна наглухо, ставил по центру таз с опилками и горелку под ним. Как только опилки начинали самостоятельно тлеть, горелку выключал и уходил. Дым наполнял изолированное помещение, и рыба постепенно пропитывалась им, приобретая аппетитный золотистый цвет и аромат.

Там у него хранились запасы мешков, прикрепленные к стене, чтобы не дотянулись всякие грызуны. Взял парочку, не надеясь нарыбачить больше, да и соли у него не имелось, чтобы засолить большое количество рыбы.

Борис осматривал дом снаружи, в котором жил он сам и Иван. Сваи под ним треснули.

— Знаешь, что надо сделать? — Спросил он, увидев Ивана.

— Нет.

— Из тех домов, которые развалились, сделать подпорки под наш дом. Чую, можем съехать под уклон. — Он показал ладонью положение дома в пространстве. — Сваи треснули, в любой момент может случиться.

— Как только запасемся едой, сразу займемся этим вопросом. — Пообещал Иван.

Они направились к реке. Сойдя с грунтовой дорожки, почувствовали, как изменилась почва под ногами. Она как будто стала зыбче. Иван решил, что порода под верхним слоем рассыпалась во время прохождения волны. И несмотря на цельный вид, на самом деле была совсем не однородной.

— Что-то боязно наступать стало. — Заметил Борис. — В чем дело?

— Мерзлота полопалась. — Ответил Иван. — Надо подождать, когда туда попадет вода и склеит заново.

— Как бы не ухнуть под землю. — Борис стал ступать осторожнее. — Ты это, Иван, держись от меня на три шага сзади. Если я провалюсь, достанешь меня или людей позовешь.

— Хорошо.

— А чуешь, в воздухе нет-нет, да и пахнет серой? — Спросил Борис.

— Да, чувствую.

— Я думаю, порода треснула до газоносных или нефтеносных слоев и газ шурует наружу. — Предположил Борис.

Он проработал всю жизнь на месторождениях и имел намного больше представления о том, как залегает газ и нефть. Местные недра, богатые углеводородами вполне могли преподнести и такие сюрпризы. Но изменить уже ничего не получалось, поэтому Иван сконцентрировался на том, что было ему по силам.

Дно реки, оставшееся без воды, изобиловало ямами, в которые стекал ил. В темной жиже активно плескалась рыба.

— Опасно лезть в такие места, затянет. — Решил Борис. — У тебя острога есть?

— Нет, я только сетью ловлю.

— Ладно, я сейчас. Без меня не лезь. — Предупредил Борис и убежал домой.

Пока Иван дожидался его, прошелся вдоль берега. Немного остынув от переживаний, он разглядел спокойным взглядом как поменялся ландшафт. Равнинная территория, прилегающая к поселку, сделалась бугристой. Где-то земля вздыбилась похожими на зарубцевавшиеся шрамы протяженными валами. Они получились от сдавливания породы, вследствие прохождения тектонической волны. Эти сдавливания компенсировались разрывами породы в других местах. Даже дно реки выглядело, как чередующая чересполосица неровностей. То, что Иван вначале принял за омуты, в которые стекался ил, могли оказаться трещинами, глубину которых страшно представить. И вскоре он нашел тому подтверждение.

Разлом, шириной в районе русла в пять метров, пересекал реку поперек и уходил еще метров на тридцать вглубь берега. Подходить близко к нему Иван не решился, потому что прямо на глазах он начал обваливаться. Тонны породы глухо ударились о жидкое дно. Рыбалка уже не казалась хорошей идеей.

Борис оказался смышленым, помимо остроги прихватил и моток веревки.

— Знаешь, Вануйто, страшновато стало ходить по земле, лучше подстраховаться. — Произнес он, обхватив себя веревкой вокруг талии.

— Дядь Борис, давай я полезу. Вы здоровый кабан, а я парень щуплый, меня будет легче вытащить. И глаз у меня верный, а вы уже подслепый. — Иван решил, что если пенсионер провалится в трещину, то ему будет сложнее его вытащить.

— Ты не щуплый, ты жилистый. — Борис снял веревку. — Но ты прав, я уже не в той форме, чтобы творить чудеса. Меня проще отпустить, чем вытащить. Эх, надо было Ромку позвать.

Так звали второго бобыля в поселке.

— С его-то трясущимися руками? — Усмехнулся Иван. — А сейчас он вообще понервничал, от него пользы не дождешься.

— Ну, может быть. — Согласился Борис.

У него с Романом отношения не складывались. Борис был деловым человеком, постоянно чем-то занимал себя, дома не сидел, а Роман либо выпивал втихаря, либо болел и просил всех, до кого мог дотянуться, уделить ему внимания. Ему нравилось вызывать к себе жалость. В ней он находил проявление собственной важности. Пускай и внешней, неискренней, но хотя бы такой. Роман всю жизнь прожил с комплексом собственной незначительности, но к старости научился использовать его для манипуляции окружением.

Иван завязал