"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

Уже жду не дождусь завтрашнего возвращения Мелисандра Кеса с прядкой волос альбиноса. Скажу ребятам, что мне так понравилось проводить ритуалы, что я придумала нам еще один. Надо же все-таки разобраться с этой несчастной Луговой школой!

Как раз в этот момент ветер вдруг стих. Резко-резко. Как отрезало. Мимо меня еще по инерции пролетел какой-то ребенок, вцепившийся в своего слишком большого змея, а потом мир и тишина воцарились на набережной.

* * *

Лиссая не было во дворце.

Сначала я бродила по аркаде. Потом плюнула, воспользовалась браслетом и зашла в душные покои – тут давно не проветривали. Странно.

Рыбка-подарок не реагировала на мои прикосновения, хотя я старательно чесала ей плавники и жабры. Было любопытно, ведь если мурлыканье стеклянных кошечек и урчание лисичек я представляю, то как именно должна утешать безмолвная селедка – науке в моем лице неизвестно. Увы, без магии ничего не вышло. Я спрятала рыбку в карман, решив передарить при случае, и, плюхнувшись на кровать, стала читать газету.

Я искала новости про недавнюю кровавую мессу, но их не было. Ни единой заметки. Кажется, Ходящие и его величество делают все возможное, чтобы даже теперь сохранить Виров с их обратным отсчетом в тайне.

Я закинула руки за голову и, вольготно развалившись поперек кровати, снова вспомнила разговор, подслушанный в Теневом департаменте.

А что, если в Пике Волн просто кончилась кровь Рэндома? Некого присылать, потому что у Ходящих нет Умений? Хотя странно, если Рэнди не оставил им необходимое количество перед своим путешествием в Хаос.

С другой стороны, он же не благотворительная организация! Это я привыкла, что джокер со мной нянчится, а вот Полынь в первую очередь наверняка вспоминает, как хранитель превратил его в ледяную глыбу.

Так что, в теории, Рэндому вполне могла наскучить эта шэрхенмистская история с капельницами. Вот и забил…

Но если даже так, почему шэ́рхен не доложат об этом Шолоху? Не хотят пороть горячку и признаваться «клиенту» в проблемах, надеясь, что Рэндом вернется и все образуется?

Или ценную кровь кто-то украл?

…За размышлениями я незаметно для себя уснула.

* * *

Когда я очнулась, уже наступила ночь. Сквозь подпотолочные окошки, огибая ветви сирени, лилась бархатная синева. Она наполняла комнату, как смола – густая и вязкая; пошевели рукой – пойдет рябь.

Я зевнула, протерла кулаками глаза и, до хруста потянувшись, села на мягкой, пахнущей жимолостью кровати. «Грешно», конечно, но сладостно-о-о…

И тотчас вздрогнула от неожиданности: в спальне я оказалась не одна. На полу спиной ко мне сидел Лиссай. Неподвижный, он никак не среагировал на мое триумфальное пробуждение.

– Лиссай! – я обомлела. – Ох, простите, что я так раскинулась…

Принц не ответил. Еще мгновение он не шевелился, а потом неуверенно обернулся через плечо. Так медленно, что я испугалась: что меня там ждет? Страшная воронка пустоты, или насекомое, или просто мертвец?

Последнее предположение оказалось самым близким. На меня смотрел Лис, но…

Какой-то не такой. Он был будто застегнут на тишину. В руках у принца была принесенная мной газета. Веснушчатые пальцы, как рамка, сминали ее вокруг сегодняшней даты. Типографское пятно чернело и дрожало в давящем мраке, накатывающем, как прилив.

– Что случилась? – хрипло выдавила я.

Прахово сердце спотыкалось на каждом стуке. Потому что так себя не ведут, если кто-то уснул в твоей постели.

Я слезла с кровати и подошла, вглядываясь в принца. Черты лица острее, чем прежде. Щеки впали. Обветренные губы похожи на двух саламандр. Волосы острижены криво, совсем криво – и потускнели.

И одежда. Любитель шелковых пижам, Лиссай был одет… странно. Грубые штаны синего цвета. Белая кофта с капюшоном и поблескивающими металлическими полосками там, где должны быть пуговицы. Холщовый рюкзак на полу – брошен, развязан, топорщится внутренними противоречиями.

А у стены валялась дверная ручка… Она выглядела настолько старой – потемневшей от времени, обколотой по краям, – что в ней с трудом узнавался недавний подарок хранительницы Авены.

«Ты знаешь, что делать, принц».

«Знаю ли?..»

Я опустилась на пол. Лис смотрел на меня, как на привидение. Глаза казались наглухо зашитыми скорбью. Ни следа былой легкости и отстраненности… Только боль и магия, сцепленные воедино, ставшие хребтом.

За окном вдруг хлынул дождь, гребенчатой трещоткой прогладил ребра старой аркады. Под прикрытием шума я спросила – так тихо, чтобы он мог, при желании, не услышать:

– Где вы были? И… Как долго?

«Ш-ш-ш-ш… – говорил дождь. – Ш-ш-ш-ш…»

Принц вдруг закрыл лицо руками и, резко согнувшись, ткнулся лбом мне в колени. Так мы и сидели.

Потом, набравшись смелости, я стала осторожно гладить рыжий затылок.

– Все хорошо, Лиссай… Вы дома… Все хорошо… – бормотала я.

И неясно было – то ли ветер закрался в дождь, то ли плач – в тишину.

* * *

Пробило одиннадцать вечера.

Темнота сдавила столице горло. Дождь не прекращался, и где-то под ним бродили бокки-с-фонарями, загнав всех живых под крыши. Из окон по ветвям сирени стекала вода. Тонкими ручьями она скатывалась на пол, раскрывалась там блестящими лужами.

Лиссай смотрел на отражения призрачных лун в воде. Они, испещренные шрамами веток, вздрагивали от каждой капли и неравномерно, неритмично, меланхолично распадались и собирались вновь – в чем-то те же, в чем-то другие.

Я молчала. Я боялась заговорить с человеком напротив, о котором знала лишь то, что нас разделяет теперь на несколько вечностей больше, чем раньше.

В комнату проскользнул болотный огонек – сердитый и потерянный. Он прожужжал, как память, наматывая восьмерки, и вдруг завис между нами, отразившись в зеленых глазах принца. И, наверное, в моих. Допросная лампа ночи. Об этом, видимо, подумал и Лиссай.

– Вы знаете, я все-таки ушел в другой мир, – сказал он после долгого молчания. Голос его стал ниже, чем раньше. – И первые несколько месяцев ненавидел себя за то, что сделал это.

Мне подурнело.

– Потом стало легче – когда я понял правила игры. Главное из них: никому не говори, что ты принц из волшебного королевства. А то вернешься в одиночную палату.

Болотный огонек погас, решив, что роль его сыграна. А может, не хотел знать продолжение.

– Я потерял ключ сразу. Выйдя в новый мир, я упал в море, дверная ручка ушла на глубину, и как я ни пытался ее достать – не мог. Я плохо плаваю. Раньше плохо плавал. Тогда меня выловили, а теперь я умею. После психушки я потратил два с половиной года на то, чтобы все-таки, при помощи определенных людей, отыскать ключ от Святилища на