Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Да. Есть у меня одно предложение для наших вассалов, — кивнул я.

— Бывших вассалов, — поправила она. — Теперь мы даже себе не можем помочь, не то что другим.

— Всё изменится, поверь мне.

Лида провела рукой по моим волосам, печально улыбнулась и поспешила на кухню, а я взял фотоальбом и быстро пролистал его. Судя по фотографиям, родители Шурика были счастливы, успешны и очень богаты: роскошные дома, украшения, автомобили, путешествия, приёмы, награждения. Теперь же всё иначе. Совсем иначе.

* * *

Геннадий Борисович Сорокин вышел из такси и, тяжело вздохнув, принялся подниматься по лестнице Главного управления имперского здравоохранения. Патриарх рода Сорокиных занимал в нем одну из высоких должностей и согласился принять внучатого племянника в своём кабинете.

Когда-то давно патриарх поставил Геннадия руководить лечебницей в небольшом городке под названием Торжок по просьбе своего старшего брата. Должность была не самая прибыльная и престижная, но это всё, что он мог доверить своему ленивому и глупому родственнику.

Охрана за дверью проверила Сорокина на наличие оружия, и двое бойцов проводили его к кабинету на втором этаже.

Обмакнув платком пот со лба, мужчина глубоко вздохнул и постучал в дверь.

— Войдите! — услышал приглушённый голос, медленно открыл дверь и зашёл в кабинет.

Он оказался в роскошно обставленном помещении с высокими потолками, арочными окнами, лепниной на потолке и стенах, а также различными антикварными вещами.

У окна в кресле с высокой спинкой сидел пожилой худощавый мужчина в сером костюме и с атласным красным платком на шее. Он держал в руке кофейную чашку, оттопырив мизинец.

— Приветствую вас, Ваше Сиятельство, — сказал Геннадий и низко поклонился старику.

Тот поставил чашечку на столик, улыбнулся и проскрипел:

— Здравствуй, Гена. Будешь кофею?

Сорокин редко бывал в столице и всего пару раз встречался с патриархом, поэтому на мгновение замешкался. С одной стороны, ему хотелось пить. Но, с другой, он уже жалел, что пришёл сюда и очень хотел убраться подальше.

— Ну так что? — холодно спросил старик.

От прежнего благодушия не осталось и следа, поэтому Геннадий оттянул галстук и энергично замотал головой.

— Ваше Сиятельство, спасибо за предложение, но я не хочу перебивать аппетит перед обедом.

— Как хочешь, — пожал он плечами и указал на кресло, стоящее напротив. — Садись и рассказывай. Мне даже самому интересно, что же такого случилось в твоём Торжке, что ты сам не можешь справиться и просишь встречи со мной?

От этих слов у директора лечебницы мурашки побежали по спине, а ладони, наоборот, вспотели. Он грузно опустился в кресло и не смея поднять взгляд на старика, начал говорить.

— Ваше Сиятельство, по вашему заданию я приглядывал за Филатовыми. До недавних пор они вели себя тихо и занимались лишь своей лавкой, но в последнее время до меня начали долетать кое-какие слухи. А потом я и сам убедился, что младший отпрыск Филатовых пренебрегает имперским запретом.

— И каким же это образом? — заинтересовался патриарх.

Сорокин рассказал о том, что слышал от сына, вкратце поведал о личной встрече с Филатовым, а также о том, что тот создаёт лекарственные средства и, предположительно, использует запрещённые для них манаросы.

— Эх, Геннадий, неужели ты сам не догадался натравить на него Имперскую службу исполнения наказаний? Обязательно в Москву ехать и отрывать меня от дел? — в голосе патриарха слышались металлические нотки, а взгляд не сулил ничего хорошего.

— Ваше Сиятельство, я несколько раз писал на них доносы, но имперцы ничего не нашли, — развёл он руками. — Но я-то точно знаю, что они снова занялись аптекарским делом. Не знаю насчёт деда, но вот внук…

— Внук? Ты серьёзно? — усмехнулся старик. — Он даже в академию не смог поступить из-за недостатка маны. У него и знаний-то никаких нет, кроме школьных. Как он мог сделать то, о чём ты говоришь?

— Но ведь…

— Гена, я не буду больше тратить время на тот бред, что ты несёшь, — грубо прервал его патриарх. — Гришка Филатов никогда не пойдёт против запрета — слишком боится ещё больше навредить роду. Младший же ни на что не способен. У него нет ни знаний, ни маны. У его матери от рождения были слабые аптекарские способности, а теперь и подавно. Если ты мне рассказал всю правду, то единственный, кто мог что-то сделать — Дима Филатов.

— Э-э-э, так ведь он пропал, — осторожно произнёс Геннадий.

— Можешь идти, — отмахнулся патриарх. — И продолжай следить за Филатовыми.

Сорокин хотел задать ещё несколько вопросов, но понял, что лучше не нарываться.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, что приняли меня, — он поднялся с кресла и низко поклонился старику.

Тот лишь кивнул и отвернулся к окну.

Геннадий вышел из кабинета и с облегчением выдохнул. Теперь он был спокоен. Со своей стороны он сделал всё, что следовало, дальше пусть разбираются те, кто сидит повыше. Ему было велено приглядывать за Филатовыми и докладывать, если будет что-то подозрительное, что он и сделал.

Правда, жажда мести не покидала его, но он умел ждать. С Филатовыми наверняка покончено. С ними расправятся либо Лютый, либо патриарх.

Спускаясь по лестнице к ожидающему его таксисту, он набрал номер своей секретарши.

— Люська, я освободился. Готовься, скоро приеду.

— Жду тебя, мой пухляш, — томно ответила та и чмокнула в трубку.

* * *

Аристарх Генрихович смотрел, как никчёмный родственник запихивает своё массивное тело в такси, и думал о его словах. На самом деле его встревожили новости о том, что Филатовы больше не сидят в своей норке, а посмели высунуть нос. Если так пойдёт дальше, то они могут стать серьезной проблемой для лекарских родов.

В прошлом так и было. Их аптеки тогда пользовались огромной популярностью, а спрос на лечебные артефакты тех же Сорокиных или Распутиных неуклонно падал. Дошло до того, что скоро бы им пришлось жить на субсидии империи, которые выделяются для лечения населения. А это всё равно, что просить милостыню.

Да, тогда пришлось пойти на крайние меры…

Сейчас, когда гнев императора поутих, не дай боги к нему на стол ляжет просьба о помиловании рода Филатовых. Это, конечно, маловероятно, но патриарх предпочитал заранее рассматривать самые плохие варианты.

Аристарх Генрихович тяжело вздохнул,