"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Я не верила своим ушам и глазам - вот так представление! Он всерьез собирался со мной заигрывать, даже не смешно.

— Капитан Артур Грей! У вас дырявая память… лейтенант.

Сузив глаза, Отто посмотрел поверх моей головы, и я поспешно обернулась. Бордовая портьера в кабинете генерала сдвинулись, показалась гладкая головка Берты. Наши взгляды встретились, и она слабо улыбнулась, видимо, протирая пыль с подоконника, а потом вдруг резко отскочила от окна, словно ее окликнули.

В душе моей все сдвинулось в дерзком порыве. Только бы подальше от мрачного дома...

— Давай убежим, пока не поздно!

Грау кивнул, зачем-то схватил меня за руку и быстро пошел в сторону ангара с машинами. Я семенила следом, подстраиваясь под его широкий шаг. А вот и будка с охраной. Грау сдержанно приветствовал знакомых служак.

— Курт, я в город, фон Гросс разрешил отлучиться до полуночи, она едет со мной.

Солдат с равнодушным, типично немецким угловатым лицом лениво сплюнул в сторону, потом оценивающе пробежался по мне взглядом, на который я постаралась ответить как можно спокойнее, и пошел открывать ворота. Через десять минут мы уже выезжали из особняка, приоткрыв окно машины, я жадно глотала прохладный вечерний воздух. Пахло надвигающимся дождем, потертой кожей сидения, близкой рекой и чуть-чуть бензином.

Грау был доволен, открыто улыбался своим мыслям, а потом мягко попросил:

— Спой что-нибудь из того, что напевала днем, про парней, которые никогда не плачут. Какие там еще были слова… «я у твоих колен», так? Я давно-о-о заметил, тебе нравится унижать мужчин, ты любишь, чтобы все пред тобой пресмыкались, прислушивались, будто ты самая умная и правильная на свете.

— Чушь! - обиделась я. - Выдумал тоже… Я вовсе не обязана тебя развлекать! К тому же есть и другие песни, я их много знаю, тебе не понравится.

— Начинай, я уже вытерплю все, - беззлобно усмехнулся Грау. - Вся моя жизнь сейчас как один мучительный сон. Ты вряд ли добавишь новых кошмаров. Даже интересно представить.

Зря он сейчас это сказал - про сон и свою жизнь. В голове немедленно всплыли стихи Александра Розенбаума, и я взволнованно проговорила их вслух:

—А может, не было войны...И людям всё это приснилось:Опустошённая земля,Расстрелы и концлагеря,Хатынь и братские могилы?А может, не было войны?И "шмайсер" - детская игрушка,Дневник, залитый кровью ран,Был не написан Анной Франк,Берлин не слышал грома пушек?

Сначала он погнал словно бешеный, и я думала, что мы сейчас разобьемся, а потом машина съехала на обочину, заглохла и остановилась. Грау повернул ко мне бледное лицо и заорал:

— Хватит! Чего ты добиваешься? Чего ты от меня хочешь? Я не могу отменить войну, ты и сама прекрасно знаешь, так зачем же снова и снова о ней говорить. Я и так уже на грани… все перепуталось в голове, я уже не знаю, что чувствовать к тебе.

И как у меня хватило терпения и сил его поучать в этот момент...

— Бедный Отто! Ты же не робот, в который ученый заложил программу, ты живой человек и чувствуешь то, что получается, что идет от души, от сердца, а ум может только анализировать, набирать знания, факты, раскладывать их по полочкам, сравнивая и оценивая, - задыхаясь, отвечала я.

— Если я буду жить чувствами от сердца, я закончу свои дни в психушке или меня расстреляют. Тебе же все равно… хотя и в твоих Советах, скажи - разве там люди могут свободно чувствовать? Разве у вас нет концлагерей и тюрьмы не переполнены теми, кто не согласен со Сталиным?

— Хочешь сказать - наши правители в чем-то похожи? - огрызалась я. - Даже если и так, вы напали первыми и это вас погубило!

— Нас погубили ваши дрянные дороги и холода, а вовсе не какое-то особенное русское мужество… ваши мужчины толпами бросали оружие и сдавались, как вонючий скот. Тьфу!

— Ты еще забыл про мышей…

— Каких мышей? - Грау вытаращил глаза, уж не свихнулась ли я всерьез.

— Ты сказал, что вам помешали наши дороги, холода, все правильно, но были ж еще и мыши. Они перегрызали электропроводку в немецких танках, которые вы прятали в стога сена, маскируя перед сражением. Утром надо воевать, а железный «Тигр» не рычит и не едет, вот же проблема, а это наши мыши постарались, их ведь Сталин лично обучал... каждую…

Грау, наверно, целую минуту с недоумением смотрел мне в лицо, а потом сел прямо на свое сидение и задумчиво повертел руль. По лобовому стеклу резко прошлась косая очередь ливня.

— Ну, вот, приехали! Надо было сидеть дома, - мстительно бросила я.

— Ты называешь этот старый музей домом? Ты - невероятно скучная женщина, Ася.

— Если ты сейчас опять начнешь говорить про мой развод - я тебя задушу!

Грау хмыкнул себе под нос, не удостоив взглядом:

— Ты который раз грозишься лишить меня жизни и все никак не осмелишься. Ты большая трусиха! Это же ясно… Ты бы и дня не прожила на войне, ты бы намочила штаны при первой бомбежке...

— А ты сам много навоевал, герой?

Мы надолго замолчали, вместо того, чтобы отвечать Отто вытащил свои сигареты и приоткрыл окно. Ветер задувал ему в лицо дождевые капли, но его это не смущало, он жадно курил и мне даже лень было делать замечания.

Я чувствовала себя опустошенной, вдруг накатилась невыносимая тоска и одиночество. Хмурое небо без единого светлого проблеска всегда давит на меня, вызывает в душе необъяснимую тревогу. А сейчас все было очевидно плохо - я здесь одна среди врагов и мне некуда податься, ума не приложу, где искать «своих», кто бы меня принял, понял - такую вот,