"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Даже если я каким-то чудом попаду к русским, то есть советским гражданам, мне же не объяснить им толково - кто я и откуда. Меня и с нашей стороны примут за шпионку, начнут допрашивать с пристрастием. В голове вдруг пронеслось воспоминание о методах работы НКВД, - о том, как женщину заставляли ломать пальцы своему ребенку, о всех изощренных пытках и издевательствах, чтобы получить липовое признание во всех смертных грехах против советской власти.

Господи, я сейчас между двух огней и как ни грустно это осознавать, только с Отто пока могу говорить на равных. Он тоже отчасти заблудившийся, застрявший на виражах времени. И что нас двоих ждет?

Когда мне очень плохо, я всегда пою - это чуть-чуть отвлекает, а слова сами приходят на память, именно те, что больше всего соответствуют моменту. Я откинулась на своем сиденье, закрыла глаза и безвольно опустила руки вдоль тела, так хотелось исчезнуть из чужого авто, из чужого города, не быть вовсе… никак… нигде...

Дай сигарету, я её докурю. Дай успокою нервы, договорю. На общем фоне катастрофы Этот яд такая малость…

Вот от тебя сейчас останется тень, И я теряю по иллюзии в день. Не помогают ни таблетки, ни лень, Ни бесконечная усталость... (с)

Где-то сейчас в другом времени спокойно живет мой родной город, уже давно отцвели черемуха и яблони, скоро полетит тополиный пух и все улицы будут словно в снегу. О тюменских тополях писал в своих чудесных книгах Владислав Крапивин. Подростки взахлеб читали его повести и романы, а потом хотели стать героями, защищать свою любимую Родину, если будет нужно, совершать подвиги, не теряя мужество в самой безвыходной ситуации.

Я прочла много-много книг Крапивина, почти все, что смогла найти. И вот сейчас сижу в допотопной машине с немецким лейтенантом розлива сорок первого года, сижу и пою, пока он курит, успокаивая расшатавшиеся вдруг нервы. Можно сойти с ума.

Я знаю, кто-то наверху видит всё, Он по сценарию нас точно спасёт, Однажды мы с тобой, обнявшись, уснём, Уже не расставаясь… Мне не сбежать С этой грустной планеты. Не ты, не ты, не ты... Кричу - Не дай мне сорваться... (с)

А потом моих губ коснулось что-то холодное. Я вздрогнула, открыла глаза и поняла, что это его губы, потому что глаза его находились как раз напротив моих и были удивленно - растерянными и в то же время вопрошающими. Я почему-то сразу успокоилась, легко обхватила его лицо руками и, чуть отстранив от себя, выдохнула:

— Слушай, а если бы я оказалась еврейкой… ты бы меня расстрелял?

Грау зажмурился и втянул голову в плечи, а потом схватил одну мою ладонь и стал водить по своему лицу, словно желая что-то с него стереть. И еще умудрялся при этом глухо причитать:

— Зачем? Зачем ты это со мной делаешь? Что ты от меня хочешь, Ася?

Я осторожно, медленно освободилась, и он тоже отодвинулся, уронив голову на руки, скрещенные на руле. И как нарочно дождь притих, будто прислушивался к нам.

Тогда я начала рассуждать, пытаясь сдержать нервную дрожь:

— Может быть, я твоя совесть, может быть, я послана тебе для прозрения и искупления, Бог тебе дает второй шанс, а на что ты его тратишь? Вальтеру подсказочки даешь… гадко… напрасно... Одного я только не пойму - мне-то за что все это?

Знаешь, я тебе еще расскажу... я видела современный поучительный фильм «Назад в будущее», так там сразу было понятно в чем интрига. Один русский парень увлекся нацистской символикой, вашими дьявольскими атрибутами, свастику на плече нарисовал, ну - его судьба и отправила в сорок второй год повоевать, своими глазами посмотреть, как это страшно, когда ты сидишь в советском окопе, а на тебя прет железяка с черным крестом на боку.

Вот его стоило наказать, а меня за что? Я не понимаю, хоть убей! За что меня к вам забросили? Что я должна сделать?

— Сейчас ты опять начнешь плакать и кусать ногти, - насмешливо заметил Грау, а потом странно на меня посмотрел… очень странно…

Мне стало не по себе, уж лучше бы он злился или смеялся надо мной, как обычно. Только не так, по-доброму, по-человечески жалея.

— Поехали обратно, - тихо попросила я.

— Уже соскучилась по Вальтеру? - съязвил он.

— Глупость какая! А что еще делать, сколько можно сидеть в этой дурацкой машине?

— Дождь почти перестал, сейчас выберемся на дорогу и поедем ужинать. Там будет тепло и музыка, и конфеты... хочешь конфет? Все девушки любят сладкое! Капитан Гран, наверно, привез своей Асе сразу несколько коробок ромовой вишни в шоколаде, об этом ничего не было сказано в твоей любимой книжке? Что он ей подарил?

— Его фамилия Грей! Повтори, Грей! - упорно твердила я, как заведенная кукла.

— Гримм! Капитан Гримм! Так звучит гораздо лучше, признай! - передразнил он.

— Капитан Штольц тоже хорошо звучит, ты не замечал? - я понимала, что прием запрещенный, но не могла сдержаться.

— Если ты еще хоть раз произнесешь это имя… я тогда...

— О-о, да ты просто ревнуешь! Боишься, что кто-то похитит твоего личного, самого ближайшего врага, да? Кого ты тогда будешь люто ненавидеть, Грау? Нет, лучше так... Отто Генрих Грау - все это вместе звучит просто шикарно, почти как... хм...

Я думала, он поддержит мой шутливый настрой, идеально подходящий для двух обреченных, но Отто вдруг сделал совершенно серьезное лицо и зловеще произнес:

— Да… ты мой враг! Но ты - особенный враг, самый лучший, самый дорогой. Как сказано в Библии: "Возлюби врага своего..." Знаешь, я недавно окончательно понял: ты - мой возлюбленный враг! И с этим я уже ничего не могу поделать, Ася... Это сильнее меня.

Я хлопала глазами, не понимая, шутит он сейчас