Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов

К сожалению, я был согласен. Нельзя просто заявиться в Дом Раздора и вручить письмо с просьбой встретиться один на один, да ещё и со мной. И то, что не стоит доверять это Деклану, я тоже знал. Он подвергнет себя риску, не умея работать скрытно. Именно поэтому я упрямо уставился на Авилу, и она поняла молчаливый намёк.

– Ты не настолько милашка, чтобы рисковать из-за тебя головой, – недовольно пробубнила она.

Я упёрся локтями в стойку, перегнулся и оставил у неё на щеке поцелуй. Её смущённый румянец быстро сменился на раздражённый. Я видел, как она без стеснения заигрывала со всеми подряд, целовала парней на спор. Похоть или страсть были ей знакомы и привычны, но от бережной ласки она забивалась в угол, не зная, как на неё реагировать.

Вот и сейчас она насупилась, ощутив, что поддалась. Было низко играть на нашей дружбе, но я был уверен, что Ви сможет найти хоть какой-то выход, чтобы помочь.

– Хватит размазывать по мне свои слюни, – она с демонстративным раздражением потёрла щёку. – Хочешь меня, так и скажи.

– Не хочу.

– Тогда пошёл вон из моего клуба!

– Клуб не твой, – с наглым очарованием возразил я.

– Зато бар мой, лучезарная твоя задница, – она шутливо замахнулась на меня пустой стопкой, но не сдержалась и издала смешок.

Мы рассмеялись, сбросив хоть немного напряжение. После смеха наступила затяжная тишина. Деклан смотрел то на меня, то на Авилу, вероятно решая, пришли ли мы к перемирию. Ви разлила нам ещё по стопке, мы молча выпили.

– Я подумаю. Это всё, что ты сейчас получишь. Ответ оставлю на ресепшене у Дардана Хилла на имена твоих огненных шавок. Пусть бегают, проверяют каждый день, – сдалась Авила, я потянулся, чтобы подарить ей второй благодарный поцелуй в щёку, но в этот раз она заметила и отскочила, как испуганная кошка от струи воды. Кажется, раздалось гневное шипение.

Дек рассмеялся, а я забрал начатую бутылку текилы, догадываясь, что Ви припомнит эту сделку и обязательно сдерёт плату за неё в будущем.

10

МИКЕЛЬ

– О милосердные мойры, да ты идиот с замашками юного максималиста, – страдальческим тоном выдал Мелай, стоя в дверях собственного кабинета.

Меня поймали с поличным.

Отец выглядел скорее ошарашенным наглостью и тупостью моего поступка, чем разозлённым. Царь Металлов застыл в распахнутых дверях, держа Лисандра за шиворот, едва не оторвав его от пола, словно какого-то сопляка. Близнецы не могли похвастаться высоким ростом, и их очень раздражало, если кто-то демонстративно напоминал им об этом. Но в руках Мелая Лисандр пристыженно помалкивал.

Я бросил на друга обвиняющий взгляд. Он должен был следить за коридором и предупредить в случае возвращения Мелая, но всё прошляпил. Я выпрямился и с силой захлопнул ящик отцовского стола, даже не пытаясь скрыть факта, что рылся в его вещах.

Я встретился с другими царями: те вроде как признали меня принцем Металлов. Предстал перед мойрами, которые показали жуткие и ничем не подтверждённые варианты будущего, из-за чего я едва не выблевал всё съеденное. Я в Даории уже две недели, и всё, что делаю, – это учусь. Целая толпа наставников оставляет в покое лишь по ночам, а при свете дня пытается слепить из меня будущего царя в какие-то нереально ускоренные сроки.

Моя башка лопнет раньше.

За эти недели я дышал свежим воздухом исключительно на тренировках, когда приглашённые гиппархи и стратеги то ли улучшали мои навыки обращения с мечом, то ли готовили убивать на выдуманной войне. И если в первые дни я, будучи кровным родственником царя, ожидал каких-то поблажек, то первый же немилосердный пинок в живот быстро развеял мои надежды. Матёрые наставники тренировали меня без капли пощады или почтения, доказав, что, сколько бы у меня ни было способностей к воздействию на металл, они не спасут мою шкуру при встрече с умелым гоплитом.

Они учили драться, используя как физические навыки, так и силу влиять на металлы, но я не успевал сосредотачиваться и уяснил главное – не важно, сколько в тебе способностей, воздействие рассеивается без должного направления. В итоге я гнул и плавил всё подряд, но только не лезвие в руках противника, который то и дело пытался меня продырявить. Но это было только начало.

Стоило мне устать от меча, как меня учили держать копьё, после его сменили щитом, с которым меня заставляли бегать едва ли не до тошноты, чтобы привыкнуть к весу. Когда дыхание совсем сбивалось, мне позволяли передышку при занятии с луком, а затем следовала корректировка езды верхом.

Под крышей всё было даже сложнее. Экономика и политика плавили мои мозги. Меня наставляли лучшие мастера из Клана Металлов и настоящие должностные лица, годами занимающиеся урегулированием торговых и экономических вопросов на практике. Честью было стать их учеником. Однако после тренировок и занятий ныли каждая извилина в голове и мышца в теле.

Сколько лет мне придётся прожить в таком темпе?

Сколько я выдержу?

Самое жуткое, что я знал: продержись я хоть несколько лет в этом безжалостном ритме – всё равно не стану ровней принцам, которых готовили с рождения.

– Мне двадцать два, – бессовестно напомнил я, глядя царю, которого раньше боялся, прямо в глаза. – Хочешь сказать, что ты был лучше в моём возрасте?

Лисандр протестующе закряхтел, вероятно, моля меня заткнуться и не злить Мелая. Но плевал я на гнев отца. Мне нужны были ответы.

– Безмозглый идиот, – сокрушённо отозвался Мелай.

– Не устраиваю в качестве наследника – смело выбрось меня вон. Обратно проситься не стану.

Отец фыркнул и обратил внимание, что всё ещё держит Лисандра. Огненный стыдливо отвёл глаза, Мелай вышвырнул его в коридор, не удосужившись даже отчитать. Царь захлопнул дверь, и мы остались один на один.

Светлая мантия развевалась за спиной Мелая, когда он широким шагом пересёк светлый кабинет. Он обошёл осмотренный мной стол справа, я же обогнул слева, на всякий случай сохранив дистанцию. Отец усмехнулся, восприняв это как признак страха. Но я его больше не боялся, это была просто мера предосторожности.

Может, я действительно слишком молод по меркам даориев, беспечен и по глупости бесстрашен, но без давящего гула царской силы Мелай перестал выглядеть таким уж устрашающим. Теперь уже мой собственный гул заставлял других отступать, и я чаще, чем хотелось бы, случайно корёжил металлическую утварь в своих покоях, если внезапно раздражался. Я стал более вспыльчивым, но