Вернуть Боярство. Финал - Максим Мамаев

их со временем Великими — свои лекари, конечно, имелись у каждого действительно сильного и старого Рода, но то были, скажем прямо, средние, в лучшем случае — неплохие специалисты. А вот Глухарёвы, которые сосредоточились исключительно на лекарском деле, были чуть ли не лучшими в Империи. И именно к ним шли с тяжёлыми травмами, к ним посылали обучаться талантливых целителей другие Рода, у них заказывали целительные артефакты и самую лучшую лечебную алхимию…

Вот только когда они лишились своего Мага Заклятий, у них автоматически исчезла возможность изготавливать свои лучшие предметы и зелья восьмого ранга, а также лечить по-настоящему сложные повреждения у чародеев высшего ранга. Кое-что они всё ещё могли, конечно, и это позволяло им быть на положении одного из самых видных Родов первой категории, но связи и влияние на самую верхушку чародейского мира постепенно исчезли. Хотя бы потому, что без Мага Заклятий толком использовать свои Регалии они не могли.

И вот теперь, спустя четыре века, у них вновь был чародей этого ранга. Благодаря Фёдору Шуйскому — одним из первых, кому он помог с ритуалом Изменения Сути, или пересадки сердца, если говорить проще, был Глава Глухарёвых. Что неудивительно, учитывая уже начинавшую к тому моменту разгораться Мировую Войну…

И вот теперь моим исцелением пытался заниматься Маг Двух Заклятий Семён Глухарёв. Битва за Ставрополь завершилась пять дней назад, и под самый её конец, когда я уже опустился за своими трофеями в виде тел пары погибших Великих, меня всё-таки зацепили. Причём весьма недурно — первое вражеское Заклятие, полностью истратив вложенные в него силы, пробило защитные чары моих Душ, изрядно потрёпанные предыдущими ударами, а второе устремилось в возникшую прореху.

Как ни иронично, это была молния. Протянувшийся с высоты более десятка километров разряд белого цвета был несколько десятков метров толщиной и нёс в себе сил достаточно, чтобы прикончить меня мгновенно, учитывая моё состояние. Я не успевал защититься, да и, положа руку на сердце — не хватило бы у меня сейчас сил отбиться.

Выручили Регалии Шуйских, в который уже раз. Активировались чары медвежьего плаща — вокруг меня возник кокон из синего пламени, продержавшийся добрых шесть секунд, за которые я попытался собраться с силами и сплести Зеркало Осенних Льдов, средненькие защитные чары восьмого ранга, ибо на что-то серьёзнее я был уже не способен.

И даже его мне не удалось сотворить. Аура болезненно сжалась, по каналам маны словно раскалённая лава потекла, отдача от сорвавшихся чар поставила меня на колени — и затем молния обрушилась на меня, вышибая сознание…

Когда я очнулся в первый раз, выяснилось, что я провел без сознания трое суток. И выжил я практически чудом — успевшая вовремя заметить угрозу Алёна, наплевав на свою незаконченную схватку, рванула ко мне, поплатившись за это парой средней тяжести ран. Девушка успела почти вовремя — вражеское Заклятие терзало меня меньше трети секунды, прежде чем она встала между мной и тем, что должно было меня убить. Так я и оказался спасён…

Все эти дни мной занимался лично князь Глухарёв и его помощники — двое Архимагов и шестеро Старших Магистров, вместе составлявшие лучшую команду целителей из возможных. Я был на особом положении, так что лечили меня действительно на славу, тут не поспоришь.

После первого пробуждения я вновь отключился спустя всего полчаса, и второй раз пришёл в себя только минут сорок назад. Глухарёв как раз закончил очередной сеанс лечения и вновь провел анализ моего организма и сейчас делился наблюдениями.

— Вас крайне сложно лечить, сударь, — продолжил он. — К сожалению, для меня вы попросту слишком сильны. Как и ваши враги, что и нанесли немалую часть ваших ран — остаточная энергия их силы и заклинаний поддаются мне с огромным трудом и очень медленно, а ваша энергетическая система сложнее всего, что мне доводилось видеть, и тоже сопротивляется воздействию. Тем не менее, за минувшие пять дней нам удалось разобраться с самыми серьёзными повреждениями. Кризис преодолён, но вам нужно ещё хотя бы несколько недель максимального покоя. И главное — никакой магии выше четвёртого ранга!

— Сердечно благодарю за ваши труды, князь, — улыбнулся я. — Не смею вас больше задерживать. Я ваш должник, дорогой друг.

Едва лишь группа целителей покинула мои покои, как я ощутил волну магии, что надежно отрезала нас от внешнего мира. Колдовал Пётр — впрочем, кому ещё, как не главе Службы Безопасности Рода, заботиться о том, чтобы никто посторонний не грел уши во время нашего общения.

Вокруг моей кровати собрались Алёна, Пётр и Тёмный. Причём Алёна была здесь и во время моего прошлого пробуждения, только в компании Светлой и Пети. Похоже, моя любовница вообще не отходила от меня, охраняя меня всё это время.

— Как ты себя чувствуешь, Ари? — присела на край кровати девушка, аккуратно взяв мою руку в свои ладошки. — Может, нужно достать что-то особое для скорейшего восстановления?

— Нет, — улыбнулся я ей. — Глухарёв и его люди, хоть и слабоваты, но справляются лучше, чем это сделала бы любая известная мне алхимия. Впрочем, главное он уже сделал — не дал мне умереть от ран в первые дни и подлатал достаточно, чтобы я пришёл в себя. Дальше я уже и сам справлюсь за дня два-три Зелёной Молнией. Лучше расскажите, как идут дела.

— Османы отступают повсюду, — подал голос Пётр. — После разгрома основной их группировки и потери шехзаде они потеряли всякую волю к сопротивлению. Многие аристократы, особенно сильные чародеи, бросают раненых, большую часть обоза и рядовых бойцов, унося ноги с лучшими из подчинённых и самым ценным имуществом. По нашим прикидкам из тех, кто сейчас рвётся обратно к кораблям, уйти сумеет при самом лучшем для них раскладе около трети от общего числа. Правда, это будут в основном лучшие из них, но даже так — это конец.

— Если бы у нас была возможность прямо сейчас отправиться в погоню, у них бы тут вообще вся армия осталась, — усмехнулся Тёмный. — Удрать сумели бы лишь маги высоких рангов, и то не все…

Но ни о какой погоне всеми силами речи даже не шло. После той мясорубки, что пережила наша армия под стенами города, одних только раненых разной степени тяжести было почти две трети списочного состава войска. Особенно поредели ряды имперских полков, но и остальным досталось изрядно. А ещё мы потеряли почти сорок процентов флота, шестерых