Красный Корпус IV - Илья Романов

жизни. Биоконструкт, как её называл дядя Жора. Человеком её считать в корне неправильное решение, но, опять же, я рассматриваю это со стороны своей прошлой жизни, а там… многое пришлось повидать, в общем. Так что, возможно, эта женщина отличается от известных мне гомункулов. Мне бы самому пообщаться с ней, посмотреть на неё и провести собственный анализ её разума и физического тела.

— Мы почти пришли, — спустился граф с последней ступеньки, а вслед за ним и я.

— Склеп? — повсюду было видно черепа, классическое подземелье некроманта.

— Не совсем, — покачал головой Распутин и щёлкнул пальцами. Огонь в факелах вспыхнул в коридорах по обе стороны от нас. — Это одно из мест силы моего рода. Если не ошибаюсь, — задумался граф. — Да, четвёртое. Оно небольшое, но выходит в сеть катакомб под столицей, построенных ещё потомками Сергея Романова. Но нам не туда. Идём, здесь рядом.

Я пожал плечами и последовал дальше за графом, вдыхая затхлый, сырой воздух. Тишина здесь была как бы не гуще, чем в резиденции, а стены с полом и потолком пропитались эманациями смерти.

Наш путь закончился возле небольшой каменной арки, но вход в неё закрывала одна из стен. Распутин приложил к ней ладонь, от которой по камню стали распространяться вереницы вен тёмно-зелёной энергии. Стена вздрогнула, отъехала назад, а затем и вбок.

Перед нами предстала темнота, но вскоре в её глубине вспыхнули зелёные кристаллы, разгоняя мрак открывшегося зала. Хотя нет, это была лаборатория. И в отличии от коридоров подземелья, здесь был абсолютно чистый, свежий воздух с ароматом хвои. Реторты, алхимические столы, мензурки в стеклянных шкафах. Огромные пустые в данный момент чаны, внутри которых на моей памяти обычно помещали части тел для исследований или бальзамирования. Хирургические столы, но отнюдь не современные, а старинные, каменные и тяжёлые.

Да, это определённо была лаборатория. Очень чистая и на первый взгляд принадлежавшая какому-нибудь алхимику с уклоном в химерологию, либо же некроманту. Вон, ещё и широкие стеллажи с книгами стоят, на которых даже пылинки не было.

И вывод из увиденного можно было сделать простой.

— Консервация, — уважительно произнёс я, осматриваясь. Граф не мешал мне, стоял рядом. — Ваш род сохранил довольно много знаний, раз способен на такое.

— Люди многое потеряли, — печально покачал он головой. — Раньше магия была… доступней и обучиться ей мог каждый, — спорной утверждение, но в какой-то мере всё же верное. Когда я вернул знания людям, то прогресс двигался семимильными шагами. — Аркан одиннадцатой ступени «Стазис» не был таким большим секретом. Более того, его использовали повседневно при любой нужде. Опасности он практически не несёт, на органику влиять не может, а вот возможность сохранить, допустим лабораторию, — обвёл он ладонью помещение. — Очень даже полезно.

— Не поспоришь, — согласно усмехнулся я. Сам таким пользовался, понимаю его. — Что дальше, Григорий Ефимович? Вы же не просто так решили показать мне это место?

— Ну почему же, — пожал плечами некромант. — Ты мой гость, так зачем отказывать тебе в экскурсии?

— Вот только вряд ли вы показывали это место каждому своему гостю, — посмотрел я на него.

— Верно, — кивнул граф. — Вход доступен сюда только членам моего рода, хотя дочь ещё не была здесь. Она не слишком рада своему дару, — вздохнул он, зачем-то поделившись со мной этой информацией. Вопросов у меня становилось всё больше. — Но тебя, Костя, я привёл сюда не только по причине твоего статуса гостя в моём доме. Нет, всё гораздо важнее и… более глубинное. Меня не волнует твой будущий титул Архимага. Меня мало беспокоят те же англичане или кто-то ещё, пока Романов не прикажет разобраться с проблемой. Что он, собственно, и сделал, но сейчас не об этом. Причина, Костя, почему ты тут — твоя связь со Смертью. Я — её слуга, проводник её силы. Но ты, — посмотрел Распутин мне в глаза, а факелы вспыхнули сильнее. — Тебя она воспринимает иначе. Не слуга, не враг, но и не друг. Ты просто есть. Ты связан с ней, с самой пустотой и хладом Смерти. Связан так, словно бы видел саму её основу. Её великие Сады, куда уходят некроманты, когда она забирает нас к себе.

Я напрягся, что не осталось незаметно для Распутина. Он улыбнулся и, пройдя мимо меня, направился к одному из столов, на котором лежало несколько открытых книг, стояла самая обычная деревянная кружка, а также находились некоторые письменные принадлежности. Но моё внимание привлекли отнюдь не они, а небольшой кристалл на круглой подставке. Тёмно-зелёный, исписанный символами на языке прошлого, внутри него тлела искра пламени.

— Вот, Костя, зачем я привёл тебя сюда, — встал он рядом с кристаллом и указал на него рукой. — Подойди ближе, и ничего не бойся. Даю слово, тебе ничего не грозит.

Хм…

Граф не торопил и дал мне время подумать, а когда я сделал сначала первый шаг, а затем и следующий, будто бы облегчённо выдохнул и улыбнулся.

По мере моего приближения искра внутри кристалл начинала гореть сильнее, а символы напитались силой смерти. Я уже понял, что это. Хватило одного взгляда. Тот, кто был мне один из немногих друзей в пантеоне Богов, создавал такие артефакты и раздавал своим приближенным среди смертных.

Сомнений больше не осталось, хотя был ещё шанс ошибки. Но не теперь. Теперь я решительно мог заявить, что род Распутиных был благословлен Нефалом — Богом мёртвых, Судьёй загробной жизни.

Не обращая внимания на графа, я остановился перед кристаллом и медленно протянул к нему руку, чувствуя ком в горле. Не хотелось почувствовать надежду и вновь остаться без неё, как тогда.

Стоило прикоснуться к гладкой поверхности кристалла, как пальцы пронзило разрядом. Не сильным, а боли и вовсе не было.

Мир словно замер, вся лаборатория погрузилась во тьму, оставив лишь искру тёмно-зелёного пламени. Искру силы Нефала, оставленную роду Распутиных.

А в следующий миг я услышал далёкий, уставший и такой знакомый хриплый голос:

— Здравствуй, Талион…

Глава 18

Смоленск.

Красный Корпус.

Аренный Комплекс — Раздевалка №3.

Медведев Анатолий Романович, или для друзей просто Толик, сидел на скамейке в пустой, прохладной раздевалке, и хмуро смотрел перед собой. Кулаки парня сжимались и разжимались от обуреваемых эмоций, правое колено дёргалось в нервном напряжении, а под левым глазом наливался синяк.

Странно,