Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров

Одна из тварей отвела руку назад, и я увидел толстые, изогнутые когти, напоминавшие серпы для жатвы. Казалось, они вполне способны разобрать силовую броню, как консервную банку. И если они сулили верную смерть даже воину в костюме, то обычного человека это орудие разорвало бы на лоскуты, не встретив сопротивления. Но весь ужас затмило другое: посередине лба монстра, над переносицей, зиял полностью черный, бездонный третий глаз, в котором не было ничего живого — только холодная, инопланетная пустота, наблюдавшая за всем.

С молниеносной, обманчивой для такой массы скоростью монстр обрушил свой первый удар на председателя. Грохот от столкновения брони и когтей прокатился по ангару не выстрелом, а ударом гигантского колокола, возвещающего начало нового противостояния. Этот звук стал для меня спусковым крючком. Я действовал уже без мысли, на чистом инстинкте. Если такая тварь доберется до нашего обездвиженного панциря, нас окончательно сомнут.

В очередной ослепительной вспышке «Горгоны», когда разлом в стальной панцире стал достаточно широк, я, как змея, проскользнул в него, предварительно бросив вперед рюкзак со своим оружием. Мой маневр был настолько внезапным, что его не ждал никто — ни свои, ни чужие.

Что подумали в ту секунду парни, отбивавшиеся внутри? Сочли ли дезертиром? Мне было все равно. Моя цель — оранжевое пятно кабеля стало единственной целью, которая приближалась с каждой долей секунды.

Я не бежал, я мать его, телепортировался сквозь пространство ангара, наполненное запахом смерти и ржавчины. Мой разум включился уже возле стены, но ровно для того, чтобы мне хватило оперативной памяти мозга на то, чтобы схватить кабель. Дальше земля под ногами вновь превратилась в размытую полосу.

Изумление мужиков из четвертого рубежа, увидевших, как к ним мчится тело с проводом в руках, было почти осязаемым.

— Пасатижи, дай пасатижи! — я на ходу поймал летящий в мою сторону инструмент, в ответ швырнув свой конец кабеля. — Запитай, блядь, кабель! — мой крик сорвался хриплым воплем.

Благо мужики сообразили мгновенно, и я, не сбавляя бешеного темпа, развернулся и помчался обратно — навстречу своему персональному апокалипсису в лице трех приземистых фигур с остекленевшими глазами. Сопло сквиртгана само впрыгнуло в мою руку. Движения были интуитивно просты и понятны: предохранитель, насос, прицел.

Плотная, тугая струя, ударила в лицо первой твари. Его выгнулось в немой судороге, и оно рухнуло, как подкошенное. Второй получил точно в глаз. Голова зомби дёрнулась назад и он повалился навзничь, угодив прямо в липкую лужу. С третьим бешеным случилась осечка. Дистанция выстрела оказалась слишком большой, струя рассеялась, перестав быть плотной для стабильного удара током. Но даже брызг в лицо под сильным напором заставили зараженного замереть, дав мне сократить дистанцию и ударить пьезой прямо в голову. Мозги зомби за секунду сварились в черепной коробке и мой противник рухнул вниз как мешок с дерьмом.

Прыжок, еще рывок и я уже находился у панциря, который теперь напоминал не надежный щит, а разбитое корыто, из которого продолжают огрызаться копьями воины третьего рубежа. Айван и Илья, как Атланты, расправив плечи стоически держали разваливающийся купол, не давая ему рухнуть окончательно.

Я стал действовать находу. Пасатижи в моих руках стали продолжением пальцев. Казалось, что жизнь готовила меня именно к этому моменту. Вцепиться в кабель, прокрутить и первый слой слетел прочь. Затем я зачистил каждую жилу отдельно. Обнаженный палец, задевший золотистую медь, почувствовал неприятное пощипывание фазы, дав мне понять, что кабель уже запитан.

Оставалось лишь набросить провод на сталь… но не хватало каких-то полметра. Мыслей не было. Была только работа. И я знал как выполнять свою. Я вцепился одной рукой в решетку панциря, другой схватился за оголенные жилы.

Тело пронзили миллионы игл и мир перед глазами взорвался белоснежными искрами…'

На видео было слышно, как Николь сочувственно вздохнула, бросив короткий и жалостливый взгляд на перебинтованные ладони парня.

Меж тем на экране проектора картинка сменилась. Теперь Иваныч и Валентин смотрели на запись с камеры Рэма на щите. Ракурс был низким, а черно-белое изображение скакало, будто камера была лишена стабилизатора. Перед ним, расставившись как борцы на ринге, замерли два трехглазых исполина.

Они не бросались сразу. Они изучали. Их черные, маслянистые третьи глаза, не мигая, скользили по контурам брони, будто сканируя слабые места.

Изображение снова сменилось и теперь транслировалось откуда-то с воздуха. В центре кадра, освещенный вспышками «Горгоны» и собственными фарами на шлеме, стоял председатель в своем угловатом, покрытом сколами и вмятинами силовом доспехе «Витязь».

Председатель не двигался, став монолитом, но от него исходило такое напряжение, что казалось, воздух вокруг трещит от статики. Он был не человек в машине — он был самой машиной, её холодным, расчетливым разумом.

Первым атаковал левый мутант. Его удар был не просто взмахом — это был размах катапульты. Тварь явно намеревалась одним мощным и резким ударом не просто пробить броню, я уничтожить наглеца, вставшего на их пути.

Председатель почему-то не стал блокировать щитом. Он поддался удару, сделав шаг назад и развернув корпус, позволив серповидным когтям со скрежетом пройтись по броне. И в тот же миг, используя инерцию врага, его стальной кулак, вооруженный двумя зазубренными лезвиями с влажным хрустом вонзились в бок мутанта. Они не просто пронзили толстую кожу, они зацепились за костяную пластину. Рэм, зарычав от злости, резко потянул на себя и блестящая остеодерма оторвалась от громадины с целым фонтаном черной крови. Исполин, потерявший равновесие, рухнул на одно колено, оглушительно грохнувшись о бетон.

Второй, видя это, издал звук, похожий на шипение звук, и ринулся в лобовую. Председатель встретил его щитом. Столкновение было чудовищным — звук удара был похож на аварию двух грузовиков. «Витязь» отклонился назад, стальные сапоги проделали в бетоне две борозды, но Рэм устоял. И тогда из-за щита, будто жало скорпиона, вылетело лезвие на гидравлическом приводе — не для красивого удара, а для короткого, тычкового удара под ребра, туда, где не было костяных пластин. Мутант взвыл, но не отступил. Его могучие лапы обхватили щит, пытаясь вырвать мешающую ему преграду.

В этот момент первый, оправившись от внезапного ранения, поднялся с колен. Два мутанта, будто ведомые единым разумом, начали синхронно сыпать ударами, пытаясь раздавить стального противника между собой.

Кадр репортажа сменился на вид из шлема председателя. Броня витязя гудела под нагрузкой. На экране замелькали предупреждения о перегрузке сервоприводов, сопровождаемые короткими матами и шипением председателя.

И тогда Рэм