Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

В данном случае вино растянуло вкус и напомнило моему рту, что как бы ни менялись обстоятельства и как бы новый миг ни отличался от предыдущего, они всегда остаются мгновениями в бесконечном потоке, потомками всего, что было прежде, предками всего, что будет потом; томная прохлада вина, сочетающего в себе полноту красного и элегантность белого, заставляя на миг отодвинуться от беспомощного цыпленка и провозглашая беспредельное обрамление бытия, или трапезы.

Да, если вы до сих пор не поняли, еда делает меня философом. И поэтом. Смиритесь с этим.

Но вот о чем я хочу напомнить: вино, которое пьют с салатом, отличается от вина, которое пьют с дичью. Да, это одно и то же вино, но на тарелках все так по-другому, что и вино становится другим. Словно бы вы одним и тем же тоном произносите одни и те же слова, приветствуя некоего господина вчера – и сегодня, заключив контракт на его убийство. Обрамляющие обстоятельства изменяют смысл приветствия.

Другая еда делает другим вино. Она все делает другим.

– Вкусно, – сообщил Телнан.

Да, он не поэт, подобно мне.

Пауза между переменами блюд – тоже блюдо, как паузы между нотами являются частью музыки. Вообще-то последнего я бы не знал, не упомяни однажды Айбин об этом. Но могу засвидетельствовать, что для хорошей трапезы это так.

Что последует за дичью – известно, потому что именно это и было заказано, кажется, с полжизни тому назад. И все это время заказ вертелся где-то на задворках сознания. Каждый укус, каждая крошка, сами по себе будучи наслаждением, в то же время являлись прелюдией к дальнейшему.

И теперь Валабар заставляет ожидать это «дальнейшее», попивая вино, которое сопровождало дичь.

Со стола убрали посуду, оставив полупустую бутылку вина и бокалы. Потом принесли новую посуду, аккуратно ее расставляя. Причин такому поведению я найти не могу, разве что намеренно задерживая, разжигая нетерпение. Если так – что ж, это работает. Новые тарелки, новые приборы, новые бокалы. Звон – тонкий, но безошибочный – соприкосновения каждого предмета сервировки со столешницей звучал как музыка. Или, полагаю, так, как музыка звучит для тех, кто чувствует музыку так, как я чувствую еду.

– А что сейчас? – спросил Телнан.

– То, что ты заказал.

– А. – Он нахмурился. – А я уж и не помню, что именно.

– Тогда наслаждайся удовольствием, даруемым неожиданностью.

Он кивнул.

– Это сколько угодно.

– Ты просто принимаешь то, что случается, так?

– А что, кто-то думает иначе?

– Я не в этом смысле, я вообще.

– А. Да, пожалуй что так.

– Это свойство дзуров или твое личное?

Он моргнул. Не думаю, что он знал, как ответить. Наконец он проговорил:

– А зачем тебе это?

– Хороший вопрос. Не знаю.

– Ты пытаешься понять, что значит – быть дзурлордом, да?

– Может, и так.

– Зачем?

– Телнан…

– Хм?

– Ты пытаешься понять, что значит – быть, э-э, мной?

– Конечно.

– Зачем?

– Откровенность за откровенность.

– А. Ладно.

– Подавали бы они уже еду.

– Наслаждайся ожиданием, приятель.

– Моя любимая часть ожидания – когда оно кончилось и начинается дело.

– Ага.

– Хм?

– Только что я кое-что понял о дзурах.

– А. Но ты еще не рассказал, зачем тебе это.

– Потому что я вам не верю.

– То есть?

– Знаешь, я в некотором смысле изучаю драгаэрян всю свою жизнь.

– Зачем?

– Необходимо. Для выживания.

– Ладно. Ну и?

– Я могу понять всех драгаэрян, но не дзуров. Вы только и ищете ситуаций, которых я всеми силами стараюсь избегать. Я не могу понять смысла.

– А.

– Я ответил на твой вопрос?

– Пожалуй. Но…

– Что?

– Подавали бы они уже еду. Мне нравится переходить к делу.

* * *

«Итак, Лойош, готов к долгой прогулке?»

«Мы-то полетим, если для тебя это важно. И куда мы направляемся?»

«В Город»

«А. Что, теперь пора?»

«Давно уже пора»

«А кто пойдет, ты или Шандор?»

«Шандор. Я, пожалуй, не дойду».

«Я как раз об этом и думал».

Через реку я перешел по Каменному мосту, что удлинило прогулку на несколько часов, однако иных занятий у меня пока не намечалось. День был прохладным, бриз порой кусался, но ходить в моих новых сапогах было удовольствием. Когда я в прошлый раз покидал город, когда за мной охотились джареги, а жизнь моя была разрушена, мне следовало выкроить время и добыть новые сапоги. Теперь все было иначе. Теперь моя жизнь разрушена и за мной охотятся джареги.

Такие дела.

На Каменном мосту встречные то и дело поглядывали на меня, но я не поднимал взгляда, и все обошлось. Каменный мост, говорят, самый старый из всех, что связывают две части Города. Во всяком случае, он поуже остальных и в нынешние дни используется реже всего. Не знаю, зачем его построили именно тут, разве что Город вырос совсем не туда, куда планировалось. Но это же глупость – я что имею в виду, уж если где построили мост, то сам он и определяет, куда расти Городу. Но было это очень уж давно. В общем, еще одна позиция в списке вещей, которых я не понимаю.

Мост, впрочем, всегда оставался надежным, а что еще от него требуется?

Я пошел в обход, держась на приличном расстоянии от Императорского дворца, вернее, от крыла Джарега. Частично из-за сказанного Киерой. Да, я тоже не лишен предрассудков. Лойош милосердно не стал делать никаких замечаний.

Уже под вечер я добрался до Нижне-Киероновой дороги, где некогда жил. Волосы у меня на затылке зашевелились, и Лойош, я чувствовал, напрягся еще сильнее. Я хотел ухватиться за рукоять Леди Телдры, но пересилил себя.

Еще сложнее было не задержаться перед входом в мою старую контору, чтобы как следует ее осмотреть. Но я снова пересилил себя и вошел прямо внутрь. Безвредный выходец с Востока, который и норску не обидит. Да, это я, или, вернее, Шандор.

Два месяца в шкуре Шандора, и я перерезал бы себе глотку.

Владелец магазинчика трав вежливо спросил, не нужна ли мне, случайно, помощь. Превосходно. Несколько лет, пока он работал на выходца с Востока, бесспорно оставили свой след.

Я широко улыбнулся.

– Я ищу подарок для моего дядюшки.

До него не сразу дошло, полагаю, фраза все-таки не была из самых распространенных. Он спросил:

– А какими именно травами он привык пользоваться?

Я прочистил глотку.

– Я ищу подарок для моего дядюшки, – снова проговорил я, очень разборчиво.

– О! – Он внимательно взглянул на меня, но сквозь личину не узнал. Странно, не такая уж хитрая маскировка. – Какой именно подарок вы имеете в виду?