О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

Это её так защитил технологический генератор щита? Сильная штука.

— Я жив, — прокаркал я хрипло. — Гия, давай сюда!

И только потом понял, что очки слетели во время столкновения, а значит и связь накрылась. Но не лезть же теперь в искореженный салон — надо добивать врага! Так что я продолжая покачиваться, как сошедший после долгого плавания на берег морячок, двинулся к «соколу».

Во рту стоял привкус крови и пыли от подушек. В одной руке пистолет, в другой готовое к применению заклинание «лезвий». Но, как выяснилось вскоре, ни то, ни другое не понадобилось. Оба пассажира, зелот на месте водителя, и Кочевник рядом с ним — у «фалькена» нет второго ряда сидений — находились без сознания. Так спешили убежать, что даже не подумали пристегнуться. Так и влетели головами в лобовое стекло. А потом еще покувыркались, пока машина переворачивалась.

Зелот за рулем был совсем мальчишкой, шестнадцать лет, может, чуть старше. Как сказал бы один из моих бывших коллег и приятелей — «а молодеет уличная преступность». Памятуя о том, как беспечно эти ребята относятся к своей жизни, я проверил его пульс — стучит сердечко — а потом без всякой жалости и скидок на возраст, стукнул по затылку рукоятью пистолета. Пусть еще чуть-чуть полежит. Если не очнется до приезда лисы, значит, выживет.

С Кочевником, вытащив его из салона, поступил иначе. Уложил на землю, достал складной нож, который после первого столкновения с джассанцами стал всегда носить с собой, ввел лезвие под десну, и действуя как рычагом, выкорчевал фальшивый зуб. От боли парень пришел в себя, бешено завращав глазами и пытаясь то ли кинуться на меня, то ли сбежать. Но я тут же засветил ему в лоб, и он обмяк.

— Спи-спи, малыш, — пробормотал я. — Папа рядом. Потом поговорим.

И лишь после этого уселся рядом и выдохнул. Успел. Успел, вашу мать! И никто не ушел, ясно! Потому что работают профессионалы, а не какие-то там хитросделанные агенты Тайной Канцелярии. Точный расчет, тщательно выверенный риск…

На этом месте я не выдержал и хрипло расхохотался. Боже, о чем я думал, когда направил эту рухлядь в лоб «фалькена»? А если бы заряда джассанского «щита» хватило на то, чтобы смести меня с дороги, как таракана веником? Или подушки безопасности бы не сработали — я ведь их, понятное дело, и не думал проверять, когда арендовал авто. Или…

— Хорош, Дрозд, — буркнул я. — Просто отходняк. Мы живы, злодеи пленены, а это главное. Давай-ка, поднимай задницу и вызывай кавалерию.

Следуя собственному совету, встал, шатаясь добрел до минивэна, довольно быстро отыскал там и очки, и улетевший с пассажирского кресла в ноги телефон. Девайсы не пострадали, чего нельзя было сказать о машине. Ну и ладно, она мне все равно не нравилась.

Нацепил стекляшки на нос и вызвал Орбелиани. Тот не ответил. Зато выскочил Туров. В смысле, не в чате. Увидел мой запрос и сразу позвонил.

— Охренеть ты вытворяешь, Шувалов! — громкий голос неприятно резанул по уху. — Прямо в лоб! Живой? А эти?

— Нормально все, — отмахнулся я. — Гия молчит. Почему?

— В поместье бой! — сразу перешел на деловой тон Саша. — Гия и его нукеры рубятся с графом и графиней. Можешь им помочь?

Только тогда я поднял взгляд и посмотрел в сторону особняка. Над ним поднимались черные клубы дыма.

Глава 18

Интерлюдия — Клейн

Как человек, репутация, достаток и сама жизнь которого построена на слове, Роберт Леопольдович очень неохотно давал обещания. Ведь их приходилось выполнять. Всегда. Вне зависимости от обстоятельств. Поэтому, сказав Михаилу о том, что проверит след с подпольным медицинским центром, он сразу же этой задачей и занялся.

Совершил пару звонков, потряс за грудки одного человека и — вуаля, дамы и господа! Адресок, записанный на обрывке салфетки из кофейни, лежит у него в кармане. А все потому, что мастерство не пропьешь!

С этими словами господин Клейн открутил крышку фляжки и сделал небольшой глоток «порто». Сморщился. Но не от вкуса напитка — он имел пристрастие именно к этому сорту португальских крепленых вин. От места, куда нужно было ехать. Промзона даже не на окраине столице, а на околице одного из нескольких городков-саттелитов Владимира. Берендеево, прости Господи — два часа из жизни прочь. И еще столько же обратно, если сказанное информатором окажется пустышкой.

Но прибыв на место и найдя указанный массив из бетонных боксов и железных ангаров, посредник почти сразу же понял, что попал туда, куда нужно. Ведь на фоне видавших виды образцов отечественной техники, от легковушек до тяжелых самосвалов, гниющих здесь не первый год, он разглядел несколько новеньких, словно только что из салона, дорогих внедорожников. «Немцев», причем, что означало, что владельцы данного транспорта деньги не считали.

Что им было здесь делать? Нет, предположим, у владельца данной земли могла быть такая машина. Одна. Но четыре? От монументального «Штайркопфа» до приземистого, похожего на хищного лесного кота «Вирбельвинда». Это ведь совершенно разные характеры нужно иметь, чтобы покупать подобные авто.

Дальше — больше. Охрана. Кто будет ставить людей со штурмовыми винтовками на крышах боксов? Чтобы сторожить грузовую технику? Ее что, так мало в стране, что за ней в рейды на промзоны ходят? А Роберт Леопольдович насчитал пятерых таких молодцов. Зачем?

Ну и последнее. Уже пробравшись на территорию, и немного покопавшись в мусорке, он обнаружил упаковочные коробки от медицинского оборудования. Которые эти опасливые конспираторы даже не потрудились сжечь.

Оставалось выяснить, здесь ли держат госпожу Воронину, которая так дорога его «ученику» — так про себя Клейн в последнее время называл молодого Шувалова. Талантливый мальчишка, однажды сумевший обыграть старого лиса на его же поле, вызывал у посредника приступы гордости, словно он сам его всему научил. И поэтому хотелось, чтобы он побыстрее разобрался с личными делами, и смог полностью посвятить себя развитию.

Ну и щелкнуть по носу этих самых «джассанцев», про которых он ему рассказал, тоже было делом не лишним. Придумали тоже дело — живого человека ножиком в спину тыкать!

«Шиш вам с маслом, а не вечную молодость!» — злорадно подумал похожий на отставного учителя черчения пожилой мужчина. И аккуратно двинулся к зданию, которое он оценил, как максимально подходящее к