О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

Последнюю часть фразы я произносил уже садясь в ее черный «каят» — ключи Ринко оставила в зажигании.

— Эй! — прилетело уже в спину возмущенное. — Ты совсем что ли? Машину…

— Вызови подмогу, у меня времени нет, — отмахнулся я. И уже тронувшись, крикнул в окно. — Рин-рин, там у зелота ножик должен быть артефактный! Поищи пока!

И вдавил газ в пол. Держись, кма!

Пешком бы я до особняка минут пять бежал, и добрался бы уставшим. А на машине лисы — не спортивной, но с очень непростым движком под капотом отечественного народного авто — долетел за считанные секунды. Промчался, стуча зубами, через обширную прилегающую территорию, вымощенную брусчаткой — вот Градовские староверы! — и резко затормозил у главного входа в особняк.

Не глуша мотор, выскочил наружу. В нос сразу ударил едкий запах гари, будто тут специально пенопласт жгли. В промышленных объемах. Из дверей и распахнутых окон приземистого двухэтажного дома вырывался дым и языки пламени. А еще внутри грохотали выстрелы, причем лупили из автоматического оружия. И дурниной ревел князь Орбелиани, дорвавшись, наконец, до сладкого. Это я вовремя зашел!

— Держись, побратим, — на бегу пробормотал я. — У нас с тобой сегодня еще одно свидание, и там мне обязательно нужна твоя моральная поддержка.

Проносясь мимо обгоревших стен, сломанной мебели и простреленных дверей, я автоматически отмечал, что бой начался у самого входа. По всей вероятности, Гия со своими нукерами, не справившись с перехватом Кочевника, пошел в лобовую атаку на дом. Или на него напали изнутри, чтобы защитить своего драгоценного еварха. В любом случае, полыхало от главного входа. И постепенно смещалось к внутренним помещениям особняка.

Людей я не встретил — ни живых, ни мертвых. С одной стороны, хорошо, значит из наших никто не пострадал. С другой — плохо. Получается, что все защитники крепости все еще живы. И дают отпор. Что немного удручало, ведь они могли как-то продержаться против огненного князя с его фирменным штурмом и натиском.

Ворвавшись в помещение, похожее на бальную залу, я понял почему так вышло.

Схватка между атакующими и обороняющимися зашла в тупик. Джассанцы — графская чета и один из зелотов в форме прислуги — закрепились на лестнице, ведущей на второй этаж, к галерее и кабинетам, закрылись своим чертовым генератором щита, и отстреливались из мощных винтовок. Гия с двумя нукерами поливали их пламенем, но защиту пробить никак не могли. При этом, сами продвигаться не стремились, прижатые стрельбой крупного калибра.

Третий человек князя лежал практически у входа. С перерезанным, что характерно, горлом. А тот, кто ему сицилийскую улыбку сотворил, короткими перебежками, прячась то за диваном, то за шкафом, заходил в тыл к Орбелиани. В руках держа один лишь только нож.

Ни Гия, ни его нукеры, его пока не видели, связанные боем. А тот — не заметил моего появления, заигравшись в ниндзю. Чтобы этот факт длился как можно дольше, я сразу же присел за опрокинутой ростовой скульптурой какого-то мужика в тоге — основателя рода или античного героя. Бедолага при падении лишился руки, которую тянул вперед, но все еще обладал достаточной площадью, чтобы спрятать одного человека.

Дождался, когда зелот подберется поближе и решится напасть, а значит и отслеживать обстановку перестанет. И за секунду до его последнего рывка, который вполне мог закончится еще одним убитым нукером, швырнул в него «лезвия».

Глазомер не подвел и невидимая коса уплотненного до состояния стали воздуха попала туда, куда я целил — под колени тихушнику. Обломав тому не только атакующий порыв, но и оставив вместо ног две брызжущее кровью культи. Его вопль, полный страха и боли, на миг перекрыл даже какофонию идущего в зале боя.

— Пардоньте, — буркнул я, все-таки «лезвия» в моем исполнении не самое чистое заклинание. И сразу же рухнул за мраморного мужика, накидывая поверх и щит. А в него тут же начали вгрызаться пули защитников со второго этажа. — Ну давай, Гия! Твой выход!

Грузин не подкачал, моментально считав тактическую ситуацию — вояка же. Как только стрельба перенеслась на меня, он сбросил свою защиту и вместе с нукерами начал вколачивать в призрачную пленку, укрывающую джассанцев, огненные росчерки. Теперь, когда ему не нужно было распределять энергию между атакой и защитой, он выдала такую мощь, что иномирный щит не выдержал и лопнул.

Очередной огненный шар влетел в ряды защитников, разбросав их в стороны сломанными куклами. Подручные Гии тут же бросились вперед, обнажив длинные кинжалы, а измотанный князь чуть покачнулся, и присел на одно колено. Только успев крикнуть.

— Нино живой!

Когда я выбрался из своего укрытия и добежал до Орбелиани, его бойцы уже закончили зачистку. Без затей зарезав обожженного взрывом графа Градовского и потерявшего сознание зелота, а графиню, при падении сломавшую руку, спустили вниз, к ногам своего господина.

Нино была красивой женщиной, даже сбившаяся во время боя прическа и измазанные сажей щеки, не мешали это разглядеть. Я бы даже дрогнул, если бы пришлось с ней драться. Вот только — гримаса ненависти портила ее милое личико. И адресовалась эта эмоция исключительно князю Орбелиани.

— Ты! — прошипела она.

— Я, — просто и совсем без эмоций ответил Гия. Поднял на меня пустые глаза и кивнул.

Я понял, что сейчас что-то говорить бесполезно. Горец все решил, он пойдет до конца. И пока не закроет эту главу, ни к какому освобождению Аники его привлечь не получится. А еще понял, что мне нужно выйти. Хотя в теле раненой женщины уже не жила Нино Орбелиани, это дело между ними. Семейный, так сказать, вопрос.

Ничего не говоря, лишь коротко кивнув, я повернулся и пошел к выходу из зала. Рядом со мной шагали оба нукера Гии, вытирающие окровавленные кинжалы на ходу.

Уже в дверях я услышал, как побратим спросил. Сухо, холодно и очень страшно.

— Как умерла моя сестра, человек из другого мира?

— Пошел на хрен! — ответил ему дрожащий от ярости женский голос.

Я закрыл за собой дверь, отсекая звуки. Семейные дела, они такие. Любят уединение.

— Вовремя вы, ваше сиятельство! — белозубо улыбнулся мне смуглолицый абрек, закончив с чисткой лезвия, и убирая его в ножны на поясе.

— Спешил как мог, — хмыкнул я, прислонившись спиной к стене и сползая по ней на пол. — Как мог.

В голове механически щелкали стрелки часов, отсчитывая время от звонка