О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

более дико, чем наш еврей с немецкой фамилией. Она забрала у Инютина халат, поверх него натянула окровавленную и слегка оплавленную по краю разгрузку, снятую с тела охранника, и держала в руках штурмовую винтовку ростом чуть ли ни с нее саму. Лицо сосредоточенное, глаза злые, еще бы красную повязку на лоб — и вылитая герилья бы получилась. Дочь революции, ни дать, ни взять.

Сам же доктор, со связанными за спиной руками и кляпом во рту, болтался на плече второго нукера Гии. Который, даром что стройный, как лоза, тащил толстяка без видимого напряжения.

— А на крыше к нам только снизу можно подойти, — терпеливо ответил Орбелиани. — Даже если смогут дыру пробить, то подняться все равно будет нужно. Что будет сложно сделать, если мы будем мешать.

В общем, занимайте возвышенности, как наверняка говорилось во всех военных наставлениях. И будет вам счастье. Однако, выслушав ответ грузина, я вдруг осознал, что особо далеко тот планы не строил. В смысле, намеривался отбиваться пока получается, а там посмотрим. С другой стороны, а чего дальше-то загадывать? С текущей угрозой бы справится.

Короче говоря, мы так и сделали. Через несколько минут заняли крышу того здания, в котором до недавнего времени держали Анику. Влад, Игорь, Клейн, два нукера Орбелиани, чьи имена я так и не удосужился узнать, мы с князем и Воронина в образе латиноамериканской партизанки. Семь самураев, блин. И дочь сегуна.

Колонна вражеской техники приближалась не быстро, но и не медленно. Неотвратимо, я бы сказал. Словно ребята в машинах точно знали, что бежать нам некуда, и сознательно давили на нервы. Хотя я бы на их месте поторопился. Все-таки у нас их этнарх на руках. А вдруг мы его убьем? Или пытать станем? Как они, кстати, среагировали так быстро? Тревожная кнопка? Или?..

Тут у меня в голове с некоторым запозданием щелкнуло и всплыли слова Ириса, будто записанные на магнитофонной пленке.

«Если нам нужно организовать Переход, декадах связывается с домом, и еварх сам приходит».

Вот ведь я тупица! Идеальная же форма связи! Бьющая на любое расстояние и не требующая технических средств. Там в другом мире в эфире всегда дежурит одаренный, называемым пришельцами Маяк. Он и обеспечивает передачу сообщений. Схваченный нами Инютин ведь этнарх, то есть элита из элит, да и менталист, судя по тому, что с Аникой пытался сделать. Когда его взяли, он просто отправил сигнал тревоги домой. А Маяк передал его десятникам декадахам.

Удобно, надежно и, похоже, без всякой возможности заглушить передачу. Интересно, может, шапочка из фольги в силах помочь? Как вообще глушить менталистов? И как противодействовать их влиянию? Вдруг этот тип только притворяется бессознательным кулем с картошкой, а на деле уже опутывает своими силами наши разумы. Какие у него возможности — мы же ни черта об этом не знаем!

— Аника, как он действовал? — судя по всему, до начала штурма у нас еще оставалось немного времени, так что я решил прояснить этот момент. Чтобы не попасть впросак, когда над головой засвистят пули. — Ну, врач этот, когда заставлял тебя поверить в то, что ты Люба? Ты чувствовала что-то?

Девушка скривилась, непроизвольно сжав ладонь на пластиковом цевье штурмовой винтовки. Да, меня бы самого от таких воспоминаний колбасило не по детски. Но они, ничего, молодец. Справилась быстро.

Заговорила сухо, как бы разделяя эмоции и голые факты.

— Поначалу, нет, не чувствовала. Он говорил, рассказывал про «мою» жизнь, но я понимала, что это все чушь. Но со временем начала в себе сомневаться. С каждым днем все больше и больше. Но держалась, не позволяла себе…

Под конец голос у нее все же дрогнул. Сколько бы она не изображала из себя «железную кнопку», предел у ее выдержки имелся. Но я не мог отступить. Не в наших обстоятельствах пренебрегать даже крохой информации о противнике.

— Прикосновения, в смысле, физический контакт, был?

— Нет, он меня не трогал. А заборы образцов для анализов брали другие люди.

— Может, смотрел как-то по особенному? В глаза?

— Тоже нет, Миша. Иногда он даже отворачивался, стоял ко мне спиной. А порой я глаза закрывала. Прости…

— Эй, не говори ерунды! Давай еще немного напряжемся, родная. Ритм голоса, тембр? Любая мелочь?

Аника замерла на секунду. Я почти видел, как она прокручивает в голове те дни, заново переживает каждую минуту.

— Нет, ничего такого. Просто говорил, как обычный врач.

Ясно-понятно. Значит, дар у нашего менталиста работает не на тактильном контакте, и не на зрительном. Просто ментальное воздействия разума на разум, причем, с близкого расстояния. А еще похоже, не самый он сильный представитель этой ветки одаренных, раз за столько времени не сумел Воронину перепрошить. То-то его так легко взять удалось.

Может, мы вообще на воду дуем, и они там в Джассане все такие? В смысле, не сказать, что опасные. На длительном, так сказать, забеге, способности этнархов работают прекрасно, особенно когда у тебя в подчинении голодный и необразованный сброд. А вот с объектами вроде нашей вечно молодой графине так просто уже не получается?

— Будем исходить из того, что менталисты работают на короткой дистанции, — довел я информацию до всех. — Но вот на то, что они все вроде Инютина, я имею ввиду по силе и возможностям, я бы не ставил.

— Согласен, — первым кивнул Клейн. — Этот этнарх, похоже, больше ученый, чем менталист. И его сюда отправили первым, чтобы он разобрался с генотипом госпожи Ворониной.

— Зачем? — вдруг подал голос Гия.

Я непонимающе уставился на него, а потом до меня вдруг дошло, что из всех присутствующих, только я и Клейн, который сам догадался, знают об истинных причинах похищения девушки. Для Орбелиани раньше это не особо интересно было — побратим сказал и этого достаточно. Да и собственные проблемы с сестрой на первом плане стояли.

Теперь же, закрыв этот вопрос, он заинтересовался. А мы с Робертом Леопольдовичем такие молодцы, забылись, и давай шпарить открытым текстом! Но делать нечего, теперь придется и его посвятить в тайну. Впрочем, ни капли об этом не жалею. Огненному князю я уже привык доверять.

— Она не стареет, Гия, — тихо, чтобы Аника на своей позиции не услышала. — Отец пытался вернуть ей дар, и что-то там накрутил с генами. Не бессмертная, подчеркну. Джассанцам это очень интересно, возможность создавать практически вечные тела для своей элиты.