О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

опыты над вечно молодой графиней Воронцовой. Получив сигнал тревоги, старший офицер собрал всю пехоту и рванул на выручку. На месте он попал в засаду. И первое время был уверен, что таков и был план врага. Заманить джассанцев в ловушку, ударив по суперценному для них проекту.

И тут вдруг выясняется, что лиса не в курсе о ценности Аники Ворониной. Вот же черт!

Он был умным человеком — иные на вершине власти и не удерживаются. Махом просчитал ситуацию, он прошелся взглядом-сканером по всем, кто его окружал, безошибочно остановившись на мне. Неудивительно, так-то! Я стоял, непроизвольно прикрывая от всех Воронину. Подсознательное желание защитить подругу, которой и так досталось.

— Он — знает, — двинул он подбородком в мою сторону. — Спроси у него.

— Что за игру ты затеял, Кадий? — прищурилась лиса, но на меня все же посмотрела. — Если ты пытаешься выиграть время и запутать…

— Ничего я не пытаюсь, — дернул щекой этнарх. — Спроси сперва этого человека, зачем он сюда пришел?

Сука! Нет, ну понять-то его можно. Он в плену, он под «лотосом», а значит все его менталистские штучки бесполезны. Кажется, выхода нет. Но вдруг выясняется, что в группе его пленителей нет единства. И кто-то чего-то недоговаривает. Как же не разыграть эту карту. Мало ли, вдруг она приведет к свободе? Или хотя бы улучшению переговорной позиции.

Так что да. Я понимал, что он делает. Но — сука!

На лице, впрочем, я хранил выражение а-ля: «Вы что-то сказали, граф? Простите, я отвлекся, пробовал это коллекционное шампанское семьдесят девятого года. Большинство знатоков уверены, что это был отличный год для вина».

— Михаил, о чем он говорит? — прищуренные глаза Ринко навелись на меня.

— Ты у меня спрашиваешь? Я здесь ради Аники, ты сама это прекрасно знаешь, — пожал я плечами.

— А кто она такая? — тут же ввернул этот гад.

— И кто же? — кицунэ не сводила взгляда с меня.

— Мой друг.

И вот что делать? Пристрелить его прямо сейчас не получится. Да и доктора тоже надо валить… надо было раньше! Сейчас или через минуту лису ждет караван офигительных историй. А мне срочно нужно придумать, что делать дальше.

Сказать правду? Так или иначе, она вскоре прозвучит. Так что это не вопрос. А вот что будет после? Похоже, чтобы сохранить тайну Ворониной, тут придется всех убить. И лису, и этого Брюса, который Кочевник. Гия меня поддержит, тут без вариантов. Клейн тоже встанет на мою сторону… скорее всего. А там уже и нукеры с телохранителями подтянутся. Правда, и у Рин-рин тут людей полно.

Тихо-тихо, кровожадный ты мой! Валить, ага! Для начала, не факт, что получится. Даже при поддержке всех остальных. А во-вторых — что за мысли такие. Как ни крути, Ринко и Роман — союзники. Которые спасли наши жизни. Что же теперь, убивать всех, кто узнает, что Аника живет уже семьдесят лет и не стареет?

— И почему же ради одной девушки, друга вашего Михаила, сюда сорвались целых четыре ячейки моего народа? — хмыкнул Кадий.

Да не, ну просто выхватить пистолет и пустить ему пулю в лоб! Никто и отреагировать не успеет, не ждут такого. А потом отбрешусь как-нибудь. Душевный порыв, вот! Аристократическая блаж. Знаешь, Рин-рин, он так на меня смотрел, что я не смог удержаться. А-а-а! Конструктив, Дрозд, конструктив! Думай башкой, опер!

— Ты про вечную молодость, что ли? — с тем же скучающим выражением лица произнес я. — Ринко, ты не в курсе, что ли? У госпожи Ворониной редкий генетический сбой. Она не стареет. Фиг знает, как это работает, но наши имперские ученые уже пришли к выводу, что повторить этот трюк нереально. Уникально сочетание целой кучи факторов. А эти клоуны, вероятно, решили, что им задачка под силу.

Под конец еще и фыркнул, мол, ну что взять с юродивых. А сам внимательно отслеживал реакцию лисы. Но тут снова заговорил Кадий, добившийся, тварь такая, чего желал.

— Мы — сможем. Ты знаешь, оборотень, верно? Наши знания о возможностях человеческого тела превосходят таковые у людей в этом мире. Так что, давай начинать сотрудничать. Твои хозяева не простят тебе, если ты по дурости упустишь такую возможность. Мы ведь можем ею поделиться. С союзниками. Да и вообще, не пора ли уже перестать работать только с Леновом? — едкая улыбка в сторону Брюса, который так до сих пор ни слова не проронил, просто слушал. — Мы можем предложить больше, чем этот заштатный городок. И согласны соблюдать ваши правила.

Ринко замерла. И насколько я ее уже успел узнать, очень опасно замерла. Слова Кадия она восприняла всерьез — да и как иначе? Он полностью в ее руках, даже если сейчас соврет — расплатится за это позже. Риска никакого, а вот потенциальный прибыток — весьма высок. К тому же джассанец очень точный удар нанес, про хозяев. Какой бы независимой не была лиса, чтобы там не значил ее статус и серебряный жетон инфильтратора Тайной Канцелярии, она лишь часть системы.

А система не простит, если от нее спрячут вечную молодость.

Взгляд лисы переместился сперва на меня, скользнул на Анику за моей спиной. Быстро прошелся по Брюсу — мальчишке она послала виноватую улыбку. И остановился на Кадии. Джассанец понял, что сумел таки разыграть свою карту, ухмыльнулся.

Так с этой ухмылкой и умер.

Легко, словно ветерок, Ринко шагнула к нему. В неуловимый миг вырастила на пальцах острые звериные когти. И одним движением вонзила руку в грудь мужчины. А спустя секунду, вытащила ее обратно. Сжимая в окровавленном кулаке его сердце.

— Ринко, какого хрена! — заорал Брюс.

Анику за моей спиной стошнило.

А я стоял и понять никак не мог — что это сейчас было?

Глава 22

Никто толком не знал, как реагировать. Одно дело, если бы удар нанес враг. Тут бы все, конечно, оживились, начали заклинаниями кидаться, стрелять, бегать. Но когда непонятную совершенно хрень вдруг исполняет союзник — что делать? Хватать лису за шкирку, бить по щекам и выяснять, чего она вдруг с катушек слетела? Или искать менталиста (в теории тут мог прятаться еще один), который и заставил учинить ее жестокую расправу?

Поэтому, когда кровавый комок плоти выпал из ее ладони и упал на землю с влажным шлепком, а сама она той же неуловимо-танцующей