О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

— Ты мне веришь? — прошептала она.

Нукеры деликатно молчали, пакуя доктора в пластиковые стяжки. Гия вообще в коридор вышел, чувствуя момент.

— Чему? — я даже головой потряс. — Тому, что ты не Люба? Ань, я знаю, что ты не Люба. Вопрос, почему это вызывает сомнения?

— Аника, не Аня! — тут же поправила она меня.

— Аника, ну конечно, — фыркнул я с легкой и доброй насмешкой. — С возвращением, капитан Воронина.

И услышал в ответ.

— Спасибо!

После чего мокрое лицо девушки снова впечаталось в мою мокрую рубашку. Ну и вот что это было, а?

Ситуация прояснилась минуты через три. Столько понадобилось Анике, чтобы сбивчиво выдохнуть всё, что накопилось.

Ей внушали, что она — Люба Авдеева. Муниципальная служащая с нервным срывом. А капитан полиции Аника Воронина — всего лишь вымышленная личность, плод больного воображения, рожденный под впечатлением от просмотра детективных сериалов.

— Он говорил: «Люба, ну посмотри на себя. Капитан полиции? Вечная молодость? Это же сюжет для мыльной оперы, а не реальность». И я… я начала сомневаться.

По началу она принимала все сказанное, как форменный бред, но чем дольше здесь находилась, тем больше сомневалась в том, что права она, а не доктор. Тот самый, что сейчас на полу лежал палку колбасы косплеил. Кстати, звали колбасу Павлом Николаевичем, Аника и это рассказала.

— Но зачем? — лишь один раз спросил я. Но ответа не дождался — Анику просто несло.

Да и я сам довольно быстро все понял. Идеальный способ держать похищенного человека в плену, пресекая даже мысль о побеге — это убедить его в том, что ему на свободу и не нужно. Что здесь он в безопасности, вдали от сердечных драм и прочей лабуды, которая и послужила триггером для нервного срыва. А вот когда вылечат, тогда можно спокойно вернуться к нормальной жизни. Не той, в которой капитан Воронина преступников ловит и прячет от всего мира свою вечную молодость. А жизни муниципальной служащей Любы Авдеевой.

Вот ведь твари!

Ну а то, что Аника в это понемногу верить начала привело к еще одному закономерному выводу. Лежащий на полу врач — не просто очередной джассанец. Он, мать его, еще и менталист. Такие как он, если вспомнить слова Ириса, нашего первого пленника из этой банды, являются элитой джассанцев — этнархами. Или, если по-русски — жрецами.

Хороший улов! Это ведь покруче Кочевника, будет! То-то Ринко обрадуется! Но это все потом уже. Сперва нужно увезти отсюда Анику, спрятать ее так, чтобы ни джассанцы, ни местные ее найти не смогли. А потом уже…

Закончить мысль я не успел — в палату быстро вошел Орбелиани. С очень тревожным выражением на лице.

— Твои, — имея в виду оставленных на охране периметра телохранителей, — засекли шесть машин. В километре. Идут колонной. Сюда.

— Мы успеем?…

— Дорога одна, кма, — не дал мне закончить вопрос князь. — И они по ней едут. Надо принимать бой.

«Мы принимаем бой! — некстати всплыла фраза из мультика еще из той, прежней жизни. — И проклятый лягушонок кричал громче всех!»

А вообще — логично все. Аника для этих уродов — ключевой проект, так, кажется, Ирис выражался. Физическое бессмертие для захватчиков тел нешуточный приз. За него они будут драться везде хоть где. Сейчас, вероятно по сигналу доктора, который он успел послать, сюда стягиваются все джассанцы с округи.

Против нас шестерых — все еще трясущуюся после пережитого Анику я в расчет, естественно, не брал. Как оказалось, зря. Стоило только Орбелиани озвучить новую угрозу, как девушка требовательно дернула меня за рукав.

— Мне нужно оружие, — заявила она, моментально высушив слезы под глазами. — И помощнее.

— У охраны хорошие винтовки были, — тут же отреагировал Гия с улыбкой. — Попрошу принести.

А с другой стороны, если все джассанцы приедут сюда, то и ловить потом никого не нужно будет, да? А это хорошо!

Глава 20

Наши приготовления к визиту джассанцев ничем не напоминали подготовку спецназа к бою. Нукеры Орбелиани принесли несколько захваченных стволов от охраны, вручили один из них Анике, показав как ими пользоваться и не забыв снабдить девушку и подсумками с запасными магазинами. После чего сразу ушли вслед за своим господином — на крышу. Ну и мы тоже. В смысле, за Орбелиани. Он же у нас военный вождь. У остальных другие таланты.

— Я думал, что мы внутри отбиваться будем? — спросил, шагая за огненным князем, одновременно поддерживая девушку. — Ну, разве в помещениях не лучше сдерживать превосходящие силы противника?

Как я уже не раз говорил, и скажу еще раз: по тактикульности у меня жирная двойка. Как-то не заставляла жизнь изучать наставления по руководству в поле малыми боевыми группами. Вот на блиц-допросе в том же поле пленного сломать — это да, это ко мне. Даже без пыток обойдусь. Ну, почти.

Но при этом, как всякий сугубо гражданский человек, я был уверен, что наличие стен, за которыми можно спрятаться, всегда лучше, чем их отсутствие. Логично же! И тут мы вдруг покидаем убежище.

— Ловушка, — дернул плечом Гия. И видя, что я не очень его понял, стал на ходу набрасывать. — Местность незнакомая, их больше, они могут действовать с разных сторон, раздергивая нам сектора обстрела, прижать нас огнем, просадить щиты…

— Здесь же только один вход? — удивился я. Не то чтобы собирался спорить с опытным военным, просто к слову пришлось. — С каких разных сторон?

— Здесь только один вход, про который мы знаем, — поправил меня Клейн. Этот шагал чуть в отдалении, смотрясь в нашей компании персонажем совершенно чужеродным. Этакий интеллигентный пенсионер невесть как затесавшийся в дурное общество сорвиголов. — А они это место создавали. Могли и о запасном подумать.

— К тому же, при желании всегда можно проделать проход в стене, — кивнул грузин. — Взрывчаткой или еще какой-нибудь своей инопланетянской хренью. Вдруг эти их ножики с проводками не только щиты режут, но и бетон?

— А на крыше? — не унимался я, бросив короткий взгляд на Анику и удержав ее, когда она запнулась. Та благодарно кивнула.

Кстати, девушка выглядела еще