Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Имя еще куда ни шло, но Глемт…

– Оларс! – Крик Рангрид заставил обернуться.

Чудесница, запыхавшаяся и разрумянившаяся от мороза, уже была возле меня. За ней едва поспевали Йорд и Сверре. Вот так бегунья!

Я поймал ее и притянул к себе. Сердце девушки бешено колотилось, дыхание было рваным.

– Здесь скользко, – ровно сказал.

Медные брови Рангрид чуть нахмурились, но она тут же посмотрела на незнакомку и вдруг тихо ойкнула:

– Югле…

– Рада видеть тебя, чудесница, – улыбнулась та и, выпростав руку из-под плаща, протянула к Рангрид.

Я мельком успел увидеть ее пальцы, сказочно тонкие и хрупкие, покрытые будто не кожей, а мягкой короткой светло-серой шерсткой. Хотя это и не шерстка тоже.

– Держи.

Рангрид сжала что-то в кулаке, неотрывно глядя на Югле. А у меня перед глазами все поплыло. Отпускало напряжение, и наваливалась усталость. Хотелось прижать податливое тело чудесницы крепче, уткнуться в рябиновые волосы и забыть обо всем на свете.

– Всевидица зовет его, – произнесла Югле. – Пришло время.

Я вздрогнул, не веря своим ушам.

– Всевидица?

Югле перевела на меня взгляд и кивнула:

– Всевидица, – повторила она. – Мяран. Вы не смогли встретиться в Ярлунге. А после ей пришлось уехать домой. Вы же отправились в Браннхальд. Но я – ее посланница. И приведу тебя в земли лаайге.

– Только зачем?

Я почувствовал, как Рангрид сжала мою руку.

– Ты хочешь победить Хозяина Штормов?

Повисла тишина. Сверре покосился на меня, Йорд, прищурившись, рассматривал странную посланницу, Арве мял в руках край своего плаща.

– Хочу.

– Мяран поможет тебе, – уверенно произнесла Югле. – Но чем раньше мы отправимся, тем лучше.

– Зачем Мяран смерть Хозяина Штормов? – хмыкнул я.

– Лаайге не хотят, чтобы их земли поглотил Мрак, – ровно ответила она. – Только поедешь ты со мной один.

– Один? – Я покачал головой и хмыкнул. – Ну уж нет. Я тебя, посланница, первый раз вижу. А доверять вот так сразу – не приучен.

– Оларс, – отвлек меня тихий голос Рангрид, – так надо. Она говорит правду. – Чудесница раскрыла ладонь. На ней лежали прозрачно-золотые, будто напоенные солнечным светом, овальные и круглые камешки. – Это мерикивский янтарь.

– И? – не понял я.

– Послушай свою чудесницу, – улыбнулась Югле. И улыбка вдруг оказалась мягкой и открытой. – Она тебе все расскажет. Времени на сборы – до утра. На рассвете я прилечу.

Не успел я ничего сказать, как девчонка накинула капюшон, а ее плащ засиял мириадами белых звездочек. Миг – и, глянув на нас желтыми глазищами, громко ухнула и, хлопнув крыльями, отлетела сова.

Потеряв дар речи, я молча смотрел вслед удалявшейся птице. Однако вот оно как обернулось.

– Господин Оларс, – подал голос Йорд. – Ваша крылатая подружка не так уж дурна собой!

* * *

– То есть ты хочешь сказать, что все знала еще в Ярлунге? – спросил, в упор глядя на Рангрид.

Она молча положила передо мной лепешки и поставила кувшин с вином. И хоть запахи оленины и выпечки заставляли желудок болезненно сжиматься, намекая, что надо все бросить и приняться за еду, я не собирался отступать.

– Знала. – Длинные пальцы Рангрид ломали лепешку – то ли она нервничала и не знала, чем занять руки, то ли огромные лепешки Лив были ей не по нраву. – Помнишь, к нам сова влетела в окно?

Я кивнул и все же взялся за ложку. Голод проснулся сразу после гонки, значит – жизнь меня покидать не собирается. А еда у жены Сверре и впрямь хороша. Или это я уже набрался дурных привычек от Йорда – есть все подряд?

– Потом… – Рангрид посмотрела на меня. В полумраке комнатушки медовые глаза казались таинственными и в то же время такими близкими и теплыми. – Потом она приняла человеческий облик, сказала, что служит Мяран. И что всевидица давно хочет с тобой поговорить. Открыть некоторые вещи, что касаются твоей семьи. Но для этого ты должен отправиться к ней один. В землях лаайге хоть и рады гостям, но к Мяран не каждый может прийти.

Я задумался, ковыряя ложкой в глиняной миске. Встреча с всевидицей прольет на многое свет. Но чтобы вот так – все бросить и мчаться к ней?

– А вы?

Рангрид пожала плечами, убрала за ухо рябиновую прядь.

– Югле сказала, что моя дорога лежит в Ванханен. А Арве теперь с тобой везде будет. Не принято на севере бросать своих спасителей в беде.

– В беде? – хмыкнул я.

Хотя чего удивляться – беды на меня сыплются с завидным постоянством. Просто я уже на них смотрю без прежнего ужаса. Вон даже богов теперь не испугаюсь.

– Да, – ответила Рангрид и отправила в рот кусочек лепешки. Красивые губы – такая же рябина, как и волосы, такой же красный мед. Такие бы целовать, а не ждать, пока слово вымолвят.

– Но и ему дорога в Ванханен, как и Йорду. Янтарь, что передала мне Югле, зачарован всевидицей на верную дорогу. Он нас к нужному месту и приведет.

– Но что может понадобиться в Ванханене вам с Арве? – спросил я и тут же поморщился: оленина-то горячая, нечего хватать, как никогда не ел.

Увидев это, Рангрид налила вина мне в чашу и подвинула ближе:

– Запивай.

– Спасибо, – кивнул я, – но я не услышал ответа.

Чудесница вздохнула и откинулась назад:

– Так сразу и не ответишь. Сама не знаю, Оларс. Только если появится возможность погубить Хозяина Штормов, то я хоть в Ванханен, хоть на Острова-призраки на бревне поплыву – лишь бы знать, что его забрали по ту сторону Мрака.

– Да услышит тебя Мрак, – пробормотал я. Плохие слова, но что нам остается? Порой Мрак – единственный, кто может управиться там, где остальные опустили руки. – А ты… – Я запнулся.

Рангрид внимательно посмотрела на меня:

– Да?

– Ты совсем не хочешь вернуться к себе домой?

Она пожала плечами, снова убрала соскользнувшую на лицо прядь.

– Что мне там делать, Оларс? Дома уже нет, а те, кто прежде в него входил, не будут рады мне. Так зачем? А мир велик. Если все удастся, если я проживу этот год, то можно будет поехать по восточным дорогам.

Мне не понравились слова про год, но возражать ей не стал.

– В Гардарру?

– В Гардарру, – улыбнулась она. – И не просто, а в добрый город Славск, где живет родня моей матери.

Хорошо тебе, чудесница. Хоть какая-то родня осталась.

Больше мы не говорили. Сборы – всегда хлопотное дело. А Йорд, который безостановочно ворчит, что хозяин уезжает без него, – еще хуже. Солнце не успело взойти, а настроение мне рисе подпортил уже основательно.

– Негоже вам одному