Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

— Да ты охрене… — начал Бьянки, но Сэл поднял руку, и тот замолчал.

— Три дня назад, — начал Сэл. — Вы затащили в переулок девушку. Лючию Риччи. Помните такую?

Повисла тишина. Насильники переглянулись, и их лица изменились. Пьяная храбрость сменилась пониманием, а потом страхом. Таким, какой бывает, когда приходит понимание, что придется отвечать за свои проступки.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — проговорил Бьянки, но его голос дрогнул.

— Не надо мне врать, Оттавио, — покачал головой Бруни. — Я не люблю, когда мне врут.

Его парни сместились в стороны, перекрыв выход из переулка. С другой стороны был тупик, бежать было некуда.

— Ладно, ладно, — Бьянки поднял руки. — Допустим, что-то такое было. И что с того? Она сама напросилась, ходила тут, задницей виляла. Мы просто взяли то, что она и так раздавала направо и налево. Тебе какое дело?

Сэл молча посмотрел на него. В груди поднималось что-то тяжелое, темное. Он знал это чувство, оно приходило редко, но когда появлялось, ему было уже невозможно остановиться.

Сегодня утром, перед тем как уйти из дома на «работу», он заглянул в комнату дочери. Сара еще спала, укрывшись одеялом до подбородка и тихо посапывая. Ей четырнадцать, почти взрослая, но для него она все еще была маленькой девочкой, той самой, которую он качал на руках. Когда он еще работал на доках и не имел никаких дел с мафией.

Лючии Риччи семнадцать, всего на три года старше.

— Мое дело? — Сэл улыбнулся. — Меня послал Чарли Лучано. Знаешь, кто это такой?

Бьянки побледнел. Естественно он знал, все в Маленькой Италии слышали, кто это такой. И Лучано — это не Катания, он гораздо выше в структуре Организации. И все прекрасно знали, что это человек, с которым шутки плохи.

— Послушай… — голос Бьянки стал заискивающим. — Мы не знали, что эта девка под его защитой, иначе и пальцем бы ее не тронули. Скажи своему боссу, что мы готовы заплатить. Сколько он хочет? Мы скоро провернем крупное дело, у нас будут деньги…

— Она не под защитой, — перебил его Сэл. — Она просто живет в нашем районе. Ее брат пришел к мистеру Лучано и попросил справедливости. И мистер Лучано согласился ее обеспечить.

— Вы пришли сюда из-за какой-то девки? — Пеше нервно хохотнул. — У Лучано что, других забот совсем нет?

Сэл кивнул Тони, и тот вытащил из-под пальто биту. Парни поняли, к чему идет дело, чуть попятились.

— Знаете, парни, в этом ваша проблема? — спросил Сэл. — Вы даже не понимаете, что натворили. Думаете, если девушка из бедной семьи, и ее никто не защищает, то с ней можно делать, что угодно. Мы пришли объяснить вам, что в нашем районе так не работает.

— Да ладно тебе, — Бьянки попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Мы же все свои…

— Доставайте, — сказал Сэл своим людям.

Марко и Рыжий тоже вытащили биты. В тусклом свете керосиновой лампы дерево блеснуло полированной поверхностью.

Парни все поняли. Пеше рванул в сторону, попытался прорваться между Тони и Марко. Тони подставил ему подножку, и тот полетел на землю, обдирая ладони и колени, а Марко наступил ему на спину, не давая подняться.

А Бьянки вытащил нож. Он, похоже, собирался драться до последнего. То ли смелый, то ли тупой, не понимает, что если он порежет члена Организации, то его потом никто не найдет.

— У меня есть дочь, — сказал Сэл. — Ей четырнадцать. Каждый раз, когда я слышу о таких, как вы, я думаю: «А что я сделаю с ними, если такое случится с ней?».

— Слушай, мужик… — начал Бьянки.

Сэл резко приблизился к нему и ткнул концом биты в живот. Тот согнулся, а Бруни уже хлестнул его по ладони, выбивая нож, а потом ткнул еще раз, но уже в колено. Послышался хруст, Бьянки закричал и рухнул на землю, схватившись за ногу обеими руками. Он выл и матерился.

Сэл подождал, пока боль немного пройдет, потом присел на корточки рядом с ним.

— Это было только начало. А теперь пришло время основного урока, — он встал, повернулся к Тони и Рыжему. — Поднимите его.

Они подхватили Оттавио под руки, подняли, прислонили к стене. Тот пытался вырваться, но нога не держала его, так что оставалось только хрипеть и скулить. Он смотрел на Сэла широкими от страха и отчаяния глазами.

— Руки, — сказал Сэл.

Тони перехватил правую руку Бьянки, вытянул ее в сторону, прижал к стене. Сэл примерился и ударил битой по предплечью. Снова хрустнуло, снова послышался крик.

Потом пришел черед второй руки. Потом ребра, несколько раз, пока не затрещали ломающиеся кости. И последний удар — тычок в пах.

Бьянки уже не кричал, только хрипел, глаза его закатились, голова упала на грудь. Сэл проверил пульс на шее — жив, просто потерял сознание от боли. Это хорошо, босс сказал покалечить, но не убить.

— Бросайте его.

Парни отпустили Бьянки, и он просто сполз вдоль стены, да так и остался лежать.

Теперь второй.

Он повернулся к Пеше, тот лежал на земле, придавленный ногой Марко, и смотрел на Сэла с ужасом. По его штанам расползалось темное пятно, воняло мочой.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, не надо, это все Оттавио, это была его идея. Я не хотел, он меня заставил…

— Заставил? — Сэл подошел ближе. — Наверное, приставил тебе пушку к голове?

— Нет, но…

— Значит, не заставил, — перебил его Бруни. — Поднимите его.

Марко и Рыжий подняли Пеше, прислонили его к стене рядом с бессознательным Бьянки. Парень дрожал так, что зубы стучали, но Бруни нужно было убедиться, что урок будет усвоен полностью.

— У тебя есть сестры? — спросил Сэл.

— Что? — не понял тот.

— Сестры. Есть?

— Д-да… — Пеше сглотнул. — Две.

— Ну и сколько им лет?

— Двадцать и шестнадцать.

Сэл кивнул.

— Представь, что с одной из них сделали то, что вы сделали с Лючией. Представь, как она приходит домой вся в синяках и в разорванном платье, как она плачет, и не может остановиться. Как она не выходит из комнаты неделями, не ест и не спит. Можешь представить?

—