Ревизор: возвращение в СССР 54 - Серж Винтеркей

Если даже спросит кто‑нибудь, так и отвечайте, что обсуждали с послом Кубы тяжесть блокады американцев и их союзников для кубинского народа. И то, какой дефицит в области защиты мира сейчас сложился в латиноамериканском регионе. Американцы‑то зверствуют, как сами знаете: спонсируют крайне правых, дают деньги и оружие любому, кто готов убивать ориентированных на коммунистов или даже просто на левых политиков людей.

В общем, Марк Анатольевич, первоначально напряжённый в начале нашего разговора, к концу его полностью расслабился.

— Нет, жена‑то, конечно, обрадовалась моему звонку, а я вот опасался… Но спасибо, что ты мне все разъяснил.

— Всегда пожалуйста, Марк Анатольевич! Расскажите мне потом, как там посидели, хорошо?

Решил также, раз уж с Марком встретились, задать ему еще один вопрос. Сатчан мне так и не пояснил, насколько хорошо котируется должность комсорга МГУ… А вот Марк точно должен это знать.

— Подскажите мне, Марк Анатольевич, должность комсорга МГУ насколько хорошо котируется?

— Ну, Паша, в принципе должность неплохая, да. — кивнул Марк.

Блин, как-то он не разъяснил ничего мне… Ладно, попробую иначе…

— Ну вот, к примеру, если сравнить должность Ильдара и должность комсорга МГУ — какая из них серьезнее?

— Ну, Паша — на этот вопрос ответ дать легко. По умолчанию любая должность в Кремле выше ценится. Тут сам понимаешь, какой круг общения, и какие перспективы, если правильно связи наладишь… У меня вот не получилось, правда, но ты посмотри, как Ильдар старается!

— Ясно, спасибо, Марк Анатольевич! — поблагодарил я.

* * *

Москва, квартира Шадриных

Виктория Францевна вернулась домой в глубокой задумчивости. Внучка сидела у себя в комнате и занималась. По крайней мере, бабушка надеялась на то, что она занимается, потому что экзамен у неё уже послезавтра. Вот и что делать с теми новостями, что у неё появились после встречи с Виктором?

Как Машенька отнесётся к тому, что её практически предала её подруга, которой она столь опрометчиво доверилась? Виктория Францевна была абсолютно уверена, что Виктор ей не соврал, когда сообщил о словах Полины, что Маша якобы его бросила. Он же даже готов был подозвать девушку, чтобы та это повторила. Да и не сложилось у Виктории Францевны впечатление о Вите как о человеке, который будет играть в такие игры и врать ей в глаза.

Маша, узнав от неё об этом, конечно же, почувствует себя преданной. И что станется с её подготовкой к экзамену? А ведь это последняя сессия, пятый курс.

Наверное, лучше обождать два дня, не рассказывать ей пока что об этом. После экзаменов уже обо всем поговорить. А с другой стороны, бабушке не нравилось подавленное настроение у Маши. Наболтали ей её подружки всякого, уверили в том, что Витя якобы должен сам первым извиниться перед ней. Вот она сидит и всё больше погружается в отчаяние из‑за того, что тот не звонит ей. Она же явно любит Макарова.

По идее, она имеет полное право узнать о том, что её подруга её обманывает. Может быть, она хоть встряхнётся, вылезет из этого своего болота и поймёт, что ей голову дурили? Пойдёт к Вите, обсудит все с ним. Может быть, у них отношения восстановятся…

Виктория Францевна, прикидывая оба варианта, долго колебалась, что же ей делать, пока не вспомнила слова Виктора, когда они расставались, о том, что он собирается встретиться с Машей, чтобы всё ей объяснить. Парень он прямой и честный, так что в любой момент может ей позвонить и скажет, в том числе, и про то, что ее бабушка с ним виделась. А у неё и так с внучкой в последнее время тяжело с взаимопониманием. И если она от Виктора узнает, что бабушка с ним встречалась, а ей ничего не рассказала, так и вообще в дальнейшем больше веры ей от внучки никакой не будет…

Значит, получается, выбора у неё на самом деле никакого нету. Надо идти к Маше и всё ей рассказать о том, что она сегодня узнала.

Вздохнув, Виктория Францевна тут же так и сделала: постучав в комнату внучки, не дожидаясь ответа, открыла дверь и вошла.

Маша с апатичным видом развернулась к ней от своего стола.

— Ну как, Машенька, подготовилась к экзамену? — спросила бабушка.

Не готова она была сразу так вываливать на внучку всё, что узнала, это как‑то недипломатично.

— Да бабушка, что там готовиться? Тем более я очень часто на семинарах отвечала в течение семестра, и мне вообще только один вопрос оставили на мой выбор из билета. Это почти что автомат, так как я и так по этим вопросам неплохо ориентируюсь. Ну а раз смогу из трех вопросов выбрать один-единственный, который лучше всего знаю, то пятёрка мне практически гарантирована, — вялым голосом ответила Маша.

— Ну, тем лучше, внучка. А то у меня для тебя есть новости, и, к сожалению, они, скорее всего, тебя не обрадуют. Я сегодня с Витей встречалась…

— Бабушка, ну зачем ты к нему пошла? — тут же вскочила Маша со своего кресла и упёрла руки в бока. От её прежней апатии и следа не осталось. — Он же наверняка подумал, что это я его к тебе подослала… И как он ко мне будет теперь относиться? Ты что, небось, просила его прийти ко мне, извиниться?

— Ну, идея первоначально была именно такой, — не стала отрицать Виктория Францевна. — Но дальше разговор вышел немножко на другие темы, которые тебя не обрадуют.

— Ну, бабушка, надеюсь, ты хоть с ним заговорила не при других людях, которые могут знать о наших с ним отношениях, — раздражённо сказала Маша. — Хоть в сторону его отвела от других студентов МГИМО? А то он, наверное, рассказал уже новым сокурсникам о нас с ним, нехорошо, если они что-то подслушали из вашего разговора…

— Моя милая, других студентов МГИМО возле него не было, — со вздохом сказала бабушка. — С ним только Полина была…

Как и ожидала Виктория Францевна, эта новость очень неприятно поразила Машу.

— Полина? Полина Неклюдова? — изумлённо переспросила она.

— Да, милая моя, Неклюдова, и мне было очень интересно узнать от Вити, что твоя близкая подруга, которой ты так доверчиво всё выложила о себе, пришла к нему и сообщила, что ты ей сказала, что порвала с Витей и больше с ним не встречаешься.

—