Пропавший жених Эмилии Вуд - Рута Даниярова

десятков горожан, одетых в темное. Кажется, это были любопытные, привлеченные мрачной славой жертвы жестокого убийства. Я заметила и нескольких дам, бывших на злополучном спиритическом сеансе. Констебль Смит уже находился на кладбище и с важным видом переходил от одной кучки людей к другой.

Едва мы с Тревором вышли из коляски, как к нам устремились супруга мэра Нора Бридж и Дженни Блейз.

— Какой ужас! — заговорила миссис Бридж, выразительно хлопая ресницами.

— Сэр Аргайл, неужели ничего нельзя сделать, чтобы поскорее найти убийцу? — спросила миссис Блейз.

— Расследование ведется, леди, но пока мы не можем разглашать его ход, — вежливо, но твердо парировал Аргайл.

Нора Бридж кивнула и заговорила, обращаясь уже ко мне:

— Кстати, мисс Льюис, у нас сегодня будет заседание литературного кружка в фойе театра. Мы очень ждем вас в семнадцать часов. Будет чаепитие и обсуждение нового романа Оливии Дюваль…

— Спасибо, с удовольствием, — ответила я.

— Милые дамы, случайно услышал ваш разговор. Я бы тоже с удовольствием поприсутствовал на литературном вечере, — раздался мягкий мужской баритон.

К нам подошел художник Леонард Брук. Оказалось, он стоял в паре шагов от нас.

— С удовольствием, мистер Леонард, — кокетливо улыбнулась миссис Бридж. — Ждем вас в семнадцать часов в фойе театра.

Художник кивнул.

Мой взгляд упал на Эмилию Вуд в темном плаще. Возле нее стояла служанка из их дома. Леди Аглаи на похоронах не было. Эмилия выглядела одинокой, она не присоединялась ни к какой группе людей.

— А давненько я не видела жениха мисс Вуд, — с притворным сочувствием заметила миссис Блейз, проследив мой взгляд.

— Вы же не думали, дорогая, что внук маркиза всерьез обратит на нее внимание? — ядовито отозвалась Нора Бридж.

Переглянувшись, сплетницы отошли в сторонку.

— Бедный мистер Пембертон, — сочувственно произнес мистер Брук.

— Я как раз хотел бы поговорить с вами, мистер Брук. После церемонии, — сказал Тревор.

— Конечно, сэр Аргайл.

Вскоре похороны закончились, и на могиле несчастного Пембертона вырос холмик свежей земли. Сырая, глинистая почва прилипала к обуви. Люди стали поспешно расходиться, украдкой бросая на нас с Аргайлом любопытные взгляды. Мы с Тревором не спеша пошли по размокшей тропинке. Леонард Брук шел рядом.

— Скажите, вы ведь сотрудничали с покойным? — начал Аргайл.

— Да, я приносил ему свои картины. Пейзажи с местным колоритом хорошо раскупаются туристами. Так же я работаю и с другими антикварными и сувенирными лавками, это легко проверить, сэр Аргайл.

— Когда вы в последний раз видели мистера Пембертона?

— Несколько дней назад. Я получил деньги за пару пейзажей и принес новую картину…

— О чем вы говорили?

Леонард Брук задумался.

— Знаете, мне показалось, что мистер Пембертон был чем-то серьезно обеспокоен. Он говорил, что собирается на неделю закрыть магазин, чтобы съездить в Эрбенну по срочным делам.

Я снова обратила внимание на его перстень — на темном камне было вырезано стилизованное изображение ворона.

— У вас очень интересный перстень, мистер Брук, — заметила я.

— Это дань местным обычаям, — он повертел рукой, давая камню блеснуть тусклым светом. — Здесь, в Рэвенхилле, своя, особенная атмосфера. Многие называют это место мрачным, а мне оно придает вдохновение. Я приезжаю сюда каждое лето уже несколько лет, но вскоре собираюсь вернуться в столицу — готовлюсь к выставке. А до того времени надеюсь закончить основные наброски к вашему портрету, мисс Льюис.

Его улыбка была обаятельной.

— Вас что-то еще интересует, сэр Аргайл? — спросил художник, переводя взгляд на моего напарника.

Тревор молчал пару секунд, его взгляд скользнул с перстня на невозмутимое лицо Брука.

— Да, мистер Брук. Один вопрос. Ваша последняя картина, которую вы принесли мистеру Пембертону, очень впечатлила меня. Что на ней изображено?

— Я так представляю себе королевский дворец последних королей Рэвенхилла. Статуи, мрамор, древнее величие и трагическая обреченность. Жаль, что мы не можем это сейчас увидеть. До вечера, мисс Льюис, буду ждать вашего мнения о книге, — художник вежливо приподнял шляпу и пошел вперед.

— Если бы не его возраст, я бы подумал, что он к вам неравнодушен, — заметил напарник. — Тонкие комплименты, портрет…

— Он просто человек искусства, — пожала я плечами, хотя на мгновение поймала на себе пристальный, оценивающий взгляд Тревора.

К нам подошел констебль Смит.

— Я всех записал, сэр Аргайл. Шестьдесят два человека! — он показал свой блокнот.

— Спасибо, констебль. Можете быть свободны до вечера.

Дождь не утихал, а лишь набирал силу, заставляя нас ускорить шаг по направлению к коляске.

— Что вы думаете о Бруке? — спросила я, когда мы уселись в экипаж. — Его рассказ о поездке Пембертона в Эрбенну… Вы не думаете, что владелец лавки мог бежать как раз от убийцы? Или, наоборот, ехал за одним из медальонов?

Тревор пожал плечами.

— Возможно, он решил поехать за ответами. Или за помощью Со слов Брука, Пембертон был напуган. Если это правда, то он что-то понял или что-то нашел. Но Леонард Брук… Он ловко отвечает на вопросы, но за этой легкостью скрывается что-то еще.

— Его перстень с вороном. Я читала, что такие носили королевские особы. Может быть, ему нравится казаться себе кем-то более значительным?

— Именно. И его картина… Дворец королей Рэвенхилла. — Тревор повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек охотника, учуявшего добычу.

— Я думаю, надо проверить кое-какие детали биографии нашего обаятельного художника. Вечерний паром еще не ушел. Я напишу письмо в Эрбенну своему старому другу по Секретному управлению расследований.

— А я хочу зайти в книжный магазин и купить роман Оливии Дюваль. В конце концов, я столько о ней слышала. Пора познакомиться с ее творчеством, — сказала я.

42

В книжной лавке на площади я купила последнюю книгу Оливии Дюваль «Неравная любовь», а затем вернулась в пансион миссис Розмари. Признаться, я никогда не была любительницей женских романов, предпочитая тратить время на учебу.

Я ожидала увидеть типичный заезженный сюжет о любви знатного человека к простой девушке, но книга заинтересовала меня с первых страниц. Она была написана живым и красочным языком, но самое главное, заставляла искренне сочувствовать героине, актрисе провинциального театра.

С удивлением я обнаружила некоторые черты сходства истории героини с судьбой Мирабеллы Старр. Девушка в конце погибала от руки наемного убийцы, подосланного семьей героя. «Интересно было бы познакомиться с автором этого произведения», — думала я, направляясь к зданию театра.

Со мной шагали близнецы Коулы, следуя наказу Аргайла всюду сопровождать меня. Но в сам театр братья отказались войти, сконфуженно объяснив, что не хотят мешать дамскому обществу.

В фойе театра уютно горели лампы, за несколькими столами, сервированными фарфоровыми чашками и блюдцами, сидели