Мятежник - Роман Феликсович Путилов

решаясь дать генеральное сражение войскам премьер-министра, которые теперь выступали под флагами со сдвоенной розой Тюдоров, сводя боевые действия, как писали газеты моего прошлого мира к «поискам разведчиков».

Китайским же генералам, стоявшим во главе их военной делегации, я заявил, что лучше буду каждую неделю отправлять по двадцать тысяч винтовок в далекую Британию, бесплатно, чем продам им оружие за бесценок, вот такой мой самодержавный каприз. На этом торги закончились, так как, как докладывали мои шпионские статуэтки богини, если генералы не привезут для армии императора Поднебесной сто тысяч винтовок, то император подарит им шелковые шнурки, чтобы те могли комфортно удавиться на них. Но, к сожалению, серебра у китайцев явно не хватало и в ход пошли предложения о бартере. От дирижабля в форме дракона и нескольких гигантских океанских джонок я отказался, жемчуг, предлагаемый мне, был слишком низкого качества даже для этого времени, и в ход пошли свитки с заклинаниями. В результате, из двух десятков старых свитков в деревянных футлярах-ящиках, покрытых лаком и скрепленных красными и желтыми печатями, я выбрал три из них — одноразовый свиток портала, действующий в течении трех часов, свиток полного излечения и свиток подчинения, способный сломать волю любого человека, во всяком случае, китайские переговорщики уверяли меня, что именно такой результат я получу, используя эти артефакты.

— Ну и когда ты все сделаешь? — Гюлер в сопровождении двух служанок вошла в мой кабинет, девушки коротко поклонились и отошли к окну.

— Что я сделаю? — не понял я. Я, с раннего утра, просматривал расшифровку болтовни пьяных китайцев на прощальном банкете и был несколько не в духе. А вам бы понравилось, когда узкоглазые, пользуясь моим незнанием языка, обсуждают меня, длинноносого варвара, который, во главе банды немытых дикарей, смог победить коварных инглизов, и уж императорская девятизнаменная армия просто обязана утопить британцев в море. Сами то при мне ни разу не мылись. Да еще и цветные шарики эти на шапках…

Гюлер махнула широким рукавом и ее прислужницы-наперсницы, поклонившись моей жене гораздо ниже, чем мне до этого, выпорхнули из моего кабинета.

— Вот я знала. что ты будешь изображать дурака. — Гюлер скорчила гримаску, как будто пыталась что-то втолковать нашему первенцу: — Хорошо, спрошу прямо. Когда ты займешься лечением своих ног? Я знаю, что ты получил от циньцев артефакт абсолютного здоровья и не понимаю, почему ты до сих пор передвигаешься, как калека.

— Ну почему как калека? — возмутился я: — В последнее время колени стали чуть — чуть сгибаться, все налаживается, я просто уверен в этом.

— Знаешь дорогой, я тебе не говорила до этого… — жена проникновенно заглянула мне в глаза: — Но я хочу жить с молодым, полным сил мужчиной, а не с…

— Ну, договаривай, договаривай… — поощрил я супругу: — С кем?

— Я знала, что ты меня не любишь! — по гладкой щечке моей женщины покатилась одинокая слеза, но я не купился на универсальное женское оружие.

— Вот родишь благополучно, тогда я подумаю.

— Я о тебе беспокоюсь! — Гюлер, в гневе, топнула ножкой, круто развернулась и шурша широким подолом длинной юбки, выскочила из кабинета. Вечером она не пришла в нашу спальню, прислав служанку с сообщением, что у царицы болит голова, что вызвало у меня лишь только довольную улыбку.

— Крас Людинович, телефонируй на аэродром, пусть готовят мой самолет, мы вылетаем в расположение первой кавалерийской дивизии.

Откровенно говоря, первая кавалерийская дивизия дивизией, по сути не была, а являлась конгломератом кочевых племен, связанных с моей женой кровным родством, истинным или мнимым, я не проверял. И вот с этой конной толпой, правда однообразно одетой и вооруженной, я собирался выступить в одно очень опасное место. По-хорошему, нужно было согласовать этот шаг с моей женой, но, обидевшись первая, она развязала мне руки.

— Абай-хан. — обратился я к молодому военоначальнику, поставленному моей женой во главе всей этой банды, который прискакал к моему самолету минут через двадцать после того, как крылатая машина села недалеко от главного стойбища союза племен, которое считалось штабным: — Через сколько ваша дивизия готова будет выступить в полном составе. Нас ждет военный поход.

По смуглой роже этого разбойника было видно, что его так и подмывало спросить, в курсе ли моя жена этого события, но, Абай-хан сдержался, почтительно поклонился и сообщил, что через четыре часа его воины будут готовы выступить.

— Хорошо, усложним задачу. Через сколько войска будут, в полном составе, будут собраны в одном месте, чтобы оттуда выступить в поход?

Абай-хан зло сверкнул глазами, злясь на капризы «проверяющего из Центра», но почтительно заверил меня, что возле «штабного» становища войска будут через пять часов.

— Отлично, Абай — хан, я вами доволен. Отдавайте необходимые распоряжения немедля.

— Повинуюсь, государь, а пока попрошу вас быть хозяином в моей юрте.

За пять часов Гюлер не должна успеть никак отреагировать на мой взбрык и отъезд из дворца, а дальше будет уже поздно возмущаться.

Почему я рванул на ночь глядя в степь, поднимать конные туземные полки? Всему виной газеты, свежие газеты, полученные из Европы и Британии, в которых десятки журналистов, разными словами, писали, по сути, об одном. По мнению корреспондентов, мой проект «Эдуард Девятый» топтался на месте. И сколько бы не бахвалились полевые командиры Эдика, что победоносная королевская армия, не сегодня, так завтра, в результате блестящего стратегического маневра займет выгодную позицию, на которой и нанесет сокрушительное поражение вооруженному сброду мятежников и заговорщиков под руководством премьер-министра, я чувствовал, что все повисло на волоске. Еще большевики в моем старом мире доказали, что в борьбе за власть главное — крепко удерживать столицу. Как крупный узел связи, транспортный и промышленный центр, а также место проживания значительных мобилизационных резервов, а в этом смысле, с «Ландон оф Кэпитал», на туманном острове ничто сравниться не могло — огромный Лондон был центром всей политической и экономической жизни Британии, владением которого премьер — министр пользовался на все сто процентов. А я не мог постоянно снабжать армию короля и пинать Его Королевское Величество в нужном направлении. Да я там появлялся исключительно инкогнито — не дай Боги, просочились бы слухи, что короля спонсирует враг Британского народа, одиозный Цари Сибирский, который на завтрак, обед и ужин поедает исключительно несчастных британских пленников. Да короля собственное дворянство бы обезглавило, как величайшего предателя и отступника.

И мне все чаще в голову приходила мысль, что без моего вмешательства этот проект, несмотря на все затраты, будет безнадежно погублен, а тут, внезапно, все срослось — решилась