Банный бизнес попаданки - Ольга Иконникова

— Надеюсь, мадемуазель, путь до столицы был спокойным? — спросил мой спутник, когда мы отошли от крыльца уже на приличное расстояние.

— Да, благодарю вас, ваше величество, — вежливо ответила я. — Соль доставлена в Эмсворт в целости и сохранности. Надеюсь, мою карету пропустят на территорию дворца, и ваши слуги заберут столь ценный груз.

— Этот груз и в самом деле очень ценен, — согласился он. — Вы даже не представляете, насколько. И как вовремя вы с графом Ланже решили заняться этим промыслом.

— Но он обходится его сиятельству весьма недешево, — я не собиралась молчать о том, что граф Ланже потратил на привезенную в столицу партию соли кучу денег. И если его величество надеялся на то, что мы не потребуем вознаграждения, то он сильно ошибался.

Король улыбнулся:

— Не беспокойтесь, мадемуазель Донован, я это понимаю. Деньги за соль будут переданы вам незамедлительно. Может быть, вам требуется что-то еще? Я буду рад исполнить любую вашу просьбу.

— Нам требуются лекарственные средства и хотя бы один доктор, который смог бы поехать в Ланже.

Это была не слишком приятная тема для разговора, но я понимала, что другого шанса попросить об этом у меня не будет. А возвращаться домой с пустыми руками было бы неправильно.

— Я отдам соответствующие распоряжения! — сказал он.

Я поблагодарила его. Теперь мы стояли у фонтана. Разговор был исчерпан, и всё-таки я еще надеялась, что он задаст еще один вопрос. Тот вопрос, который он должен был бы задать самым первым.

— Вы хотите сказать мне что-то еще? — он словно прочел мои мысли.

— Я надеялась, что вы спросите о его высочестве, — холодно откликнулась я. — Но, кажется, это не та тема, которая вас интересует.

Это уже было дерзостью с моей стороны, но я не жалела, что сказала это. Мне было ужасно обидно за маленького мальчика, который так отчаянно нуждался в отцовской любви, и которому доставались от нее всего лишь крохи.

Глаза короля потемнели, а его дыхание стало громким.

— Вы должны понимать, мадемуазель, почему я не хотел бы осуждать этот вопрос во дворце. И я надеюсь, с моим сыном всё хорошо, ведь в противном случае вы сообщили бы мне об этом.

Он раздраженно отвернулся от меня и бросил взгляд в сторону улицы, что тянулась за металлическим ограждением. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент из нашей кареты, которая стояла по ту сторону кованой ограды, выскочила на тротуар Дженни. Должно быть, ей надоело находиться в тесном пространстве, и она решила подышать воздухом. И сейчас ее рыжие волосы казались особенно яркими в свете солнечных лучей.

Надежда на то, что король не заметит ее, не оправдалась. Я увидела, как лицо его побледнело, и когда он снова повернулся ко мне, его глаза метали молнии.

— Мадемуазель Донован? А ведь при нашей первой встрече мне показалось, что я уже видел вас прежде. Только тогда вы звались по-другому!

Я не была к этому готова и растерялась. А еще очень испугалась — и не только за себя, но и за Дженни. Я не хотела, чтобы она встретилась с его величеством и снова почувствовала на себе его гнев.

— Вы дочь графа Арлингтона, не так ли?

Глава 45

Отрицать очевидное не было никакого смысла, поэтому я сказала:

— Да, ваше величество, я Аннабел Арлингтон!

И гордо вскинула голову, чтобы он не подумал, что я назвалась другой фамилией потому, что стыдилась собственной.

— А граф Ланже, который представил мне вас, — ледяным тоном спросил король, — он знает, кто вы такая на самом деле?

— Нет! Откуда он может это знать? — не хватало еще впутать в эту историю его сиятельство! — Но вы ошиблись, ваше величество, когда назвали титул, которого у моего отца больше нет.

Мне показалось, что он всё-таки смутился. А может быть, это мне всего лишь показалось, потому что мне ужасно хотелось, чтобы ему было хоть немного стыдно за то, что он совершил, растоптав человека, всё преступление которого сводилось к тому, что он оказался слишком добр.

— Да, вы правы, мадемуазель! — согласился его величество. — Но нынешний граф Арлингтон, который, кажется, доводится вам кузеном, известил меня, что дочь маркиза Шарлена была отослана в приют. Выходит, он тоже меня обманул.

Но я снова покачала головой:

— Нет, ваше величество, он сказал вам именно то, в чём был уверен сам. Он понятия не имел о том, что я не отдала мадемуазель Шарлен в приют, а оставила ее при себе. Во всём виновата только я. Но я полагаю, никому не стало хуже от того, что бедный ребенок живет сейчас не в сиротском приюте, а в маленьком домике на краю леса. И я надеюсь, что вы не станете требовать, чтобы мы покинули и этот дом. И предвосхищая ваш вопрос, хочу сказать, что мадемуазель Донован, которая приютила нас с Дженнифер, тоже понятия не имела, кто мы такие.

Он долго молчал, задумчиво глядя в ту сторону, где стоял наш экипаж.

— Не беспокойтесь, мадемуазель Арлингтон, — наконец, сказал он, — я не собираюсь угрожать ни вам, ни этой девочке. Я даже признаю, что изначально не должен был этого делать. Сражаться с ребенком было недостойно мужчины, но тогда я был ослеплен своей ненавистью и не осознавал, что делаю. Маркиз Шарлен осмелился покуситься на жизнь ребенка, и это было до того возмутительно, что мне захотелось, чтобы суровость его наказания предостерегла других от подобных поступков. Любой, кто замыслил бы подобное, должен был знать, чем это обернется не только для него, но и для всех членов его семьи. Теперь я понимаю, что такая месть сделала и меня самого похожим на маркиза Шарлена.

Конечно, его слова ничего уже не могли исправить — они не могли вернуть Дженнифер ее мать, а Найджелу Арлингтону — графский титул. Но я была рада, что король сказал это. Умение признавать ошибки было важным для первого лица государства.

К тому же это означало, что он не будет преследовать Дженни, и мы сможем спокойно вернуться к Нинелле.

— Я посоветовал бы вам, мадемуазель, задержаться в столице, — вдруг добавил он. — Те новости, что поступают из графства Ланже, сильно беспокоят меня. В провинции всё