Этногенез-2 - Елена Кондратьева

много времени. Я не успеваю делать домашние задания, в университете куча хвостов. Так что я, наверное, вернусь к учебе, — говоря это, Марго нервно мяла салфетку, уронила на пол ножик, подняла его и снова чуть не уронила.

— Ну и отлично. Тогда вы будете с Валентиной Петровной работать вместе. Я думаю, Марусе с двумя нянями будет даже лучше, чем с одной. А у тебя будет больше времени на учебу и… — Андрей сделал демонстративную паузу, — на личную жизнь.

Валентина Петровна, не сказавшая еще ни слова, облегченно вздохнула.

— Очень мудрое решение, Андрей Львович! Мы с Маргошей отлично сработаемся. Я ведь вижу: Маруся в ней души не чает!

Марго посмотрела на девочку, подмигнула ей и сказала:

— Хорошо. Я остаюсь.

— Ура!!! — радостно завопила Маруся.

Глава четырнадцатая

Катастрофа

Бориса Гордеева — парня, который поймал неудачливого киллера Краснова — Андрей ждал, стоя в саду у жаровни и поворачивая лопаточкой крупные куски сочного мяса. Он был искренне благодарен парню, который просто так, безо всякой корысти, погнался за преступником и по сути рисковал собственной жизнью. Будь это настоящий киллер, а не Краснов, он прикончил бы Бориса, даже не задумываясь.

С досье, которое собрали на Гордеева люди Санича, Андрей уже ознакомился. В нем не было ничего экстраординарного. Двадцать три года. Высшего образования нет, отчислен со второго курса экономического факультета Плехановской академии за неуспеваемость и непосещение занятий. Учился по специальности «Оборудование предприятий торговли и общественного питания». Живет один, с родителями отношения напряженные, общаются редко. Сейчас работает курьером в службе доставки. Хобби — компьютеры. В общем, вполне обычный молодой человек.

— Андрей Львович, привезли Гордеева, — сказал неслышно подошедший телохранитель.

— Тьфу ты, напугал! — разозлился Гумилев. — Что ж вы подкрадываетесь так?! Хоть покашлял бы издали… И бросьте мне такие обороты — «привезли Гордеева». Звучит так, словно его в наручниках привезли и сейчас паяльник начнут ему в… э-э… короче, поработайте там над языком, а Гордеева давайте сюда.

Борис сегодня был не в своем мотоциклетном комбинезоне, а в пиджаке с коротковатыми рукавами, джинсах и белой рубашке. На лице еще оставались видны царапины от асфальта.

— Привет, — сказал Гумилев, снимая дымящееся мясо с решетки на блюдо. — Я — Гумилев Андрей Львович. Можешь звать меня просто Андрей Львович.

— А я — Гордеев Борис Степанович. Можете звать меня просто Борис, — сказал парень.

Они пожали друг другу руки, и Гумилев заметил:

— Я же сказал ребятам — в неформальной обстановке. Я вот в шортах, в футболке, а ты пиджак надел. Не передали, что ли?

— Да нет, они передали, но я подумал… В общем, мало ли что у вас считается неформальная обстановка. Может, формальная — это во фраке, а неформальная — в смокинге.

Андрей засмеялся.

— Так, мясо готово, — сказал он, беря блюдо, — идем-ка к столу. Пиджак сними, повесь вон на спинку или на сучок. Не в Георгиевском зале Кремля, в конце концов.

Стол был накрыт, обслугу Гумилев отослал, сказав, что управится сам. Борис церемониться не стал — шлепнул себе большой кусок мяса, навалил молодого печеного картофеля, овощей, маринованных огурчиков и боровичков, уцапал бутерброд с икрой и быстро его сжевал.

— Всегда любил икру, — мечтательно проговорил он. — Как там у Воннегута? Завтрак для чемпионов!

— Ты пить-то что будешь, чемпион?

— Могу водку. Могу вино или пиво.

— Значит, водку, — решил Гумилев. — Под жареное мясо нужно непременно водку. Всякие виски и коньяки — не из этой области.

Он достал из ведерка со льдом бутылку шотландской водки «Дива» и налил в высокие стаканчики. Сел, положил себе салата, поднял стаканчик:

— Ну, за знакомство.

Борис чокнулся, выпил, сказал: «Ничего водка» — и принялся жевать очередной бутерброд.

Гумилев дождался, пока парень подзакусит, налил еще и велел:

— Теперь рассказывай давай.

— Чего рассказывать? — не понял Борис, ловя вилкой ускользающий боровичок.

— Зачем за киллером погнался.

— А… Из корыстных побуждений, само собой. Вижу, взрывают какую-то шишку на «Мерседесе», киллер удирает, водит притом так себе… Я и подумал: а ну-ка догоню, если что, ценным подарком от ГУВД не отделаются.

— Хочешь попросить миллион? — поинтересовался Гумилев.

— За победу светлых сил, — сказал Борис, чокаясь. — Конечно, хочу. А вы, как человек честный, мне вряд ли откажете.

— С чего это ты взял, что я честный? Я олигарх. Капиталист.

— И что из того? Капиталисты тоже бывают честные. Не все же Березовские. Не думайте, я вам не льщу, Андрей Львович. Я про вас почитал тут в Интернете.

Гумилев не стал уточнять, что именно Борис прочел о нем в Интернете.

— А если я скажу, что за свои деньги нанял пойманному тобой киллеру адвоката? И пригласил его работать в моей компании, после того как закончится тюремный срок?

Гордеев недоверчиво посмотрел на Андрея, потом, видимо, решил, что тот не шутит.

— Тогда я скажу, что вы еще и очень странный человек. И уж если собственного киллера так обхаживаете, то мне явно обломится что-нибудь посерьезнее.

— Где мотоцикл взял? Машина серьезная, дорогая.

— Квартира бабушкина. Она мне ее отписала, я продал, купил попроще и поменьше, а на разницу — мотоцикл. Я же курьером работаю, а на мотоцикле очень удобно.

Гумилев знал все это из досье, но хотел проверить, не соврет ли парень. Не соврал.

— Ко мне работать пойдешь?

— Курьером?!

— Курьеров у меня хватает. Я пока говорю в принципе — пойдешь работать? Потому что миллиона я тебе не дам. Ни евро, ни долларов, ни рублей. Проешь, прогуляешь с девицами, еще разобьешься пьяный на своем «Кавасаки».

Борис положил вилку, внимательно глядя на Андрея.

— Это не в моих принципах — раздавать деньги. А вот взять тебя на хорошую, прилично оплачиваемую работу — могу. Кстати, киллер-то не чета тебе, уникальный специалист, получит диплом, поработает немного — цены ему не будет. А тебя, между прочим, из Плешки выперли. И на бабушкину квартиру ты себе купил мотоцикл, а не, скажем, вложил эти деньги в какое-то дело. Или хотя бы в банк положил. Мораль? Живешь одним днем. Таких знаешь сколько в Москве?

Гордеев молчал, катая пальцем по столу упавшую икринку.

— Поэтому решай насчет работы. Если нет — спасибо тебе за труды, сейчас выпьем еще, докушаем, поговорим о спорте — футбол любишь? — о кино, о политике, если угодно… И попрощаемся. Я тебе даже устрою возвращение в Плехановку, хотя сомневаюсь, что ты не вылетишь через год снова. Если скажешь «да», продолжим разговор уже предметно. Но халявы не будет, Борис.

Гордеев щелчком отправил икринку куда-то