Этногенез-2 - Елена Кондратьева

В дальнейшем Андрей всегда придерживался такой линии поведения. Он старался быть бесстрастным. Холодным и рациональным. Именно эти качества Гумилев считал самыми важными в жизни. И еще он любил зеркала. Они были для него воплощением честности, потому что отражали то, что есть на самом деле.

Себя он в душе считал человеком-зеркалом, на зло отвечающим злом, а на добро — добром. Злопамятность, благодарность — это всего лишь чувства, зеркалу они ни к чему. На удар надо отвечать ударом, а не подставлять щеку. Такова жизнь.

Впрочем, эти его правила не работали, когда речь шла об отношениях с близкими и любимыми людьми.

Конечно, Андрей совершал ошибки. И не отказывался их признавать. Иной раз самокритика Гумилева была настолько безжалостной, что доходила до самоистязания. Одним из его любимых выражений было: «Каждый получает по заслугам».

Каждый — и он в том числе.

Но свои ошибки Андрей всегда исправлял. Или старался исправить. И никогда не уклонялся от ответственности. Но в его жизни еще не было ошибки ценой в двести двадцать восемь жизней…

Ужас — вот точное название того, что сейчас испытывал Гумилев. Его не сломало исчезновение Евы, не вывело из равновесия происшествие с прозрачными людьми, не испугало покушение.

Но катастрофа!

Казалось, он сам был пассажиром того лайнера, сам погиб вместе с остальными, и теперь его изломанное тело медленно погружалось в ледяную тьму Атлантики, а душа горела, выжигаемая изнутри дьявольским пламенем.

Гумилев больше не мог оставаться наедине с собой. Но и сбежать от себя он тоже не мог.

Он провел бессонную ночь наедине с бутылкой виски, а на утро следующего дня стало известно, что к северо-востоку от бразильского архипелага Фернанду-ди-Норонья обнаружен обломок самолета A-330. Еще через день министр обороны Бразилии заявил, что отыскать «черные ящики» пропавшего лайнера будет непросто: в районе падения А-330 глубины океана составляют несколько сот метров.

Арсений Ковалев, который, в отличие от Гумилева, не предавался самобичеванию, встретил это сообщение с воодушевлением:

— Андрей, это нам на руку! Не будет «черных ящиков» — никто не сможет нам ничего предъявить! К тому же кто знает, может, мы и правда не виноваты, и это просто ошибка пилота. В конце концов, самолеты падали и до установки нашего искусственного интеллекта.

Ответа он не получил. Гумилев полностью ушел в себя. Однако это не означало, что Андрей уклонялся от дел. Напротив, служба безопасности корпорации получила приказ провести полномасштабное внутреннее расследование с привлечением независимых экспертов. Он хотел убедиться сам и убедить других, что при разработке искусственного интеллекта не было допущено ошибок. Ковалев ничего не узнал об этом. Именно он руководил работами по проекту, и Гумилев не хотел, чтобы Арсений влиял на ход расследования.

Катастрофа вытеснила из сознания Андрея все: и бизнес, и семью. Он почти не виделся с дочерью, избегал встреч с Марго. Куда-то исчезли, испарились мысли о жене. Целыми днями Гумилев просиживал в своем кабинете, жадно выискивая в Сети новые подробности поисковой операции. Они не заставили себя ждать: спустя три дня в Атлантическом океане были найдены тела погибших, личные вещи пассажиров и множество обломков самолета.

Ковалев наконец де-факто узнал о расследовании и страшно возмутился, что его не поставили в известность.

— Вся документация и комплектующие переданы сторонним людям! — кричал он в трубку. — Андрей, что ты делаешь? Сор ни в коем случае нельзя выносить из избы!

— Эксперты получают каждый лишь часть документации и образцы микросхем. Я распорядился предоставить для анализа лишь части системы. Мне нужны результаты. Успокойся, Арсений. Успокойся — и не мешай. Иначе…

Не договорив, Гумилев отключился.

Как-то незаметно пролетел месяц. Корпорация Гумилева не получила никаких официальных обвинений. Air France прислала секретный протокол с результатами работы специальной комиссии. В документе сообщалось, что прямых доказательств ошибочных действий искусственного интеллекта не выявлено, поэтому «нецелесообразно демонтировать систему с других самолетов компании».

Тем не менее Андрей разослал всем пяти участвующим в проекте авиакомпаниям письма с настоятельной рекомендацией отключить блоки искусственного интеллекта, пока не будут получены результаты внутреннего расследования. Ковалев был против, но Андрей проигнорировал мнение приятеля. Проект был детищем Гумилева, и за все отвечал он один.

Ответы были предсказуемы: затрачено слишком много средств, причины аварии А-330 не установлены, так что мсье Гумилеву не стоит торопиться с выводами. По большому счету авиаперевозчики иносказательно и дипломатично повторили слова Ковалева: «Самолеты падали и до искусственного интеллекта, не надо суетиться».

…Последний день июня выдался пасмурным. Андрей с раннего утра сидел в кабинете, отключив все телефоны и компьютеры. Им владело какое-то странное отупение. Сердце сжималось от нехорошего предчувствия, и он ничего не мог с собой поделать.

С востока на город надвигалась тяжелая туча. Ослепительные молнии разрывали ее свинцовую плоть, и гром гулко бил по ушам, словно эхо близких взрывов. Потом пошел дождь. Гумилев некоторое время бездумно наблюдал, как капельки воды сбегают по стеклу, и вдруг, повинуясь внезапному порыву, включил телевизор.

На экране возникло изображение покрытых шапками пены волн. Они качали какой-то мусор, тряпки, оранжевые спасательные жилеты. Бегущая строка равнодушно сообщала: «Авиалайнер A-310 йеменской компании Yemenia Air, на борту которого находились сто пятьдесят три человека, потерпел крушение в Индийском океане, в нескольких километрах от побережья Коморских островов».

Yemenia Air входила в пятерку партнеров корпорации Гумилева. На ее самолетах стояла система управления с искусственным интеллектом. Андрей вскочил, отбросив кресло.

Сто пятьдесят три человека!

Впервые в жизни ему захотелось заплакать. Дело всей жизни рушилось, как карточный домик. Андрей, не попадая по кнопкам, набрал Ковалева.

— Немедленно распорядись о демонтаже всех систем исина! — заорал он в трубку. — В нем ошибка! Ошибка!!

— Андрей, не горячись, — чувствовалось, что Арсения напугал голос Гумилева, но говорить он старался спокойно. — Еще не известно, есть ли в этой аварии наша вина. Давай подождем результатов…

Швырнув телефон на стол — сил спорить не было, — Андрей включил компьютер, вывел на экран ленту новостей и прочитал: «Как сообщили йеменские власти, на месте крушения самолета Airbus-310 обнаружены тела погибших. Число найденных останков не уточняется».

У Гумилева потемнело в глазах. Закололо сердце, по спине побежала струйка пота. Сообщения медленно ползли по экрану: «На месте крушения лайнера «Йеменских авиалиний» спасателям удалось найти уцелевшего пассажира. Им оказался ребенок».

Судорожно вдохнув, Андрей вцепился руками в край стола. Выжил ребенок! Может быть, он не один? Может быть, все не так уж и страшно? Люди спаслись, люди живы! Они качаются на теплых волнах океана в своих жилетах, для них все