Тактик 14 - Тимофей Кулабухов

— Сейчас… сейчас он Ваш, командор. Мы можем попытаться привязать его к другому богу, стереть в порошок или… попробовать использовать. Хотя как это сделает не-бог, я пока не представляю.

Я окинул взглядом напитанный магией камень.

— Для начала мы возьмём его под контроль, само собой. Берём ресурс, думаем, что делать.

Я повернулся к Марку:

— Четвёртый полк, вы станете лагерем на этой позиции. Приказ — охрана алтаря. Сапёры останутся у вас, превратите нагромождение камней в полноценный форт. Стена, настоящий ров, магия. Фомир оставит здесь часть магов для очистки территории. Нам нужна здесь крепость и не для красоты. Ожидайте новых попыток вернуть алтарь.

Фомир, всё ещё сидящий на земле, покачал головой:

— До сих пор не верю… Я бы в жизни не вытянул это плетение. А тут… Мы сняли божественную защиту. Божественную, Рос, понимаешь? Никогда такого не было. Нет, определённо, Война Богов превратила нас в монстров.

Я усвоил эту мысль. Мои маги стали сильнее на несколько порядков. Это радовало, но и пугало. Конкурирующие маги недружественных стран получили такое же усиление. Плюсом является то, что моих, хотя и слабеньких, зато дохрена.

— Разведка, проверьте территорию в радиусе нескольких миль, проверим лагерь, за это время закатим сюда портальное кольцо и понемногу, партиями, возвращаемся назад, в столицу, — отдал я финальные распоряжения.

…

Впрочем, скоро сказка сказывается, не скоро дело делается.

Всё это заняло время и в итоге, в том числе с учётом пропускной способности портального кольца (всё равно за один раз всё не уйдём) мы стали на ночлег в лагере гноллов.

Вечером стало понятно, что место они выбрали недурное. Роза ветров была такой, что тут не особенно воняло, воздух нагоняло с моря, словом, достаточно комфортно.

Был и колодец, который давал горьковатую, но вполне пригодную для питья воду. Колодец очистил Ластрион, вкус воды стал приятнее. Колодец в болотах — штука критически важная.

Наш старый лагерь свернули и перетащили сюда, разгрузили портальное кольцо (Фомир настоял на том, чтобы его установили как можно дальше от алтаря, мало ли как эти два «устройства» между собой соотнесутся).

Под вечер мы с Марком инспектировали примитивные укрепления поверженного врага. Нагромождения серых валунов выглядели грубо, но материал вполне годился для нашей инженерной работы.

Большую часть из грубых «шалашей» мы забраковали, снесли и сожгли, а маги обработали на предмет вшей, клещей и блох. Псы довольно-таки нечистоплотные твари.

— Работы тут непочатый край. Да холм этот рядом, для обороны не лучшее место.

— Алтарь тут, оборона тоже будет тут, — аргументировал я.

— Мне бы ещё сапёров. И Мурранга оставить. Ну, хотя бы на первое время.

— Я тебе дам нормальных матёрых мастеров. Они Замок Шершней поднимали из руин в кратчайшие сроки. Думаю, что Мурранг мне и самому понадобится.

— Ну, хорошо.

— Сформируй две смены по двадцать бойцов, самых доверенных и крепких в плане психики, караулить алтарь, — распорядился под конец я.

— Сделаю.

Вокруг лагеря развернули бурную деятельность маги Фомира. Десяток человек в тёмных мантиях сформировали магические контуры (малые) и проводили очистительные ритуалы, направляя потоки энергии в землю. Пространство преображалось прямо на глазах.

Вонючая болотная жижа высыхала, превращаясь в твёрдую, надёжную почву. Гнилостный запах отступал, сменяясь ароматом сухой пыли и нагретого камня.

Друидов у нас с собой не было, рейд-то боевой, но некоторые знали минимальные заклятья и, хотя речь о насаждении лесов не шла, вокруг лагеря возникли густые заросли травы. Ну, хоть какая-то экологическая зона, где не так тоскливо и почти не воняет.

Раньше мы никогда и не думали решать проблемы отравленных, опустыненных и заболоченных территорий, потому что на такую очистку территории у магической роты ушла бы неделя изнурительной работы. Сейчас почва уплотнилась за считанные часы.

Солдаты спали в своих палатках, были организованы часовые, в качестве дежурной роты на случай, если гноллы выкинут ещё какой-то сюрприз, осталась одна из эльфийских рот.

В самом центре лагеря тускло пульсировал зеленоватым светом захваченный алтарь гноллов. Каменная площадка с ощутимой даже с закрытыми глазами магическим фоном с высеченным символом глаза и падающей капли казалась инородным пятном среди лагеря Штатгаля.

Отправив спать Марка, я прошёлся по лагерю и дошёл до алтаря. Тут не было часовых, но бойцам велели близко к нему не подходить, даже очертили на земле круг, который нельзя пересекать.

Если алтарь вдруг выкинет какой-то магический фокус, рядовые бойцы могут поддаться панике. Ластрион выставил артефакты поглощения в качестве меры безопасности и уверял, что после этого алтарь ничего такого не исполнит.

Поскольку у меня была божественная защита от всякой такой фигни, то я пересёк границу смело и положил голую ладонь около светящегося символа. Камень оказался неожиданно тёплым, разительно контрастируя с холодом воздуха.

Не знаю, чего я хотел добиться. Секунды текли в абсолютной тишине.

Внезапно поверхность под пальцами мелко завибрировала. В мой разум ворвался чужой голос. Раскалённый, тяжёлый, переполненный пульсирующей яростью звук заполнил череп. Сущность по ту сторону камня была разгневана.

Я не убрал руку. Мой мозг сам собой сделал интересное наблюдение. Враг использовал ментальный канал связи, очень похожий на мой Рой. Выходит, что коммуникации Мёртвых богов базируются на чём-то знакомом мне, точнее будет сказать, на даре Дикаиса.

Голос в голове набрал мощь:

— Кто ты такой, мерзкий смертный?

— Дед Пихто и бабка с пистолетом. А ты кто? — я не был особенно испуган. В конце концов не первый бог с кем я говорю.

— Жалкий червь, преклони колени! К тебе снизошёл истинный бог Озрис.

— О, как. И что скажешь, главный по псинам? Ты уже извини, они забрели на мою территорию, и я их разогнал, как шелудивых псов.

— Значит, эти мои слуги оказались слабы. Не радуйся раньше времени, у меня бесконечно много сил и народов, готовых ринуться в бой по одному моему мановению пальца.

— Да я и не переживаю, Озрис, земля у нас гостеприимная, всех похороним.

— Ты самоуверен, смертный. Предлагаю тебе стать на сторону победителя, преклонить колени, целовать мои стопы и я милостиво позволю тебе занять высокий пост среди моих слуг и рабов.

— Хрена ты выдал, Озрис. У меня свой бог и я становлюсь на колени, только чтобы знамя целовать или при сборке картошки. Кстати, очень её мне в этом мире не хватает. А тебе, охреневшему в атаке, надо бы борзометр прикрутить, хотя бы, потому что сторона победителя — это та сторона, где я. И когда ты начал крошить батон на мою землю, ты сразу поставил себя