Хозяйка каланчи - Адель Хайд

бы не дал, да она бы и не потянула. Но разбудить то, что в ней было когда-то, и сделать через это меня сильнее, а через меня и источник, на это источник согласился.

И мы всё-таки это сделали. Принятие в род произошло.

И на это ушёл ещё час. Но что любопытно: тётка помолодела лет на десять.

Потому что заходила она тёткой, а вышла моей старшей сестрой. Волосы стали яркого цвета, кожа разгладилась, глаза заблестели. Мне показалось, у неё даже осанка стала другая. И мне это точно не показалось, судя по реакции охраны возле каланчи.

А я подумала, что сейчас пойдут слухи, что у нас там омолаживающие процедуры, придём в следующий раз, а там очередь из желающих.

Вернувшись домой, тётка меня долго благодарила, прежде чем уйти отдыхать. Всё же дело это было непростое.

Я и сама измоталась, пока тётку и источник уговаривала. Но всё же доплелась до ужина. Потому что голодной спать ложиться не хотелось.

А за столом обнаружились только Маша, Алексей и Иван.

— А где Денис Васильевич? — спросила я.

Потому что на душе стало как-то неспокойно. Всё же после того, как Алабин заявил, что у меня нет выбора, это оставило неприятный осадок.

— Он пока не возвращался, — прозвучал ответ.

— Ну что ж, возможно, его что-то задержало.

Я повернулась к Ивану:

— Иван, а вы когда уезжаете в училище?

— В конце этой недели, — ответил брат Марии.

Я заметила у него на руке небольшой ободок. Он тоже заметил, что я посмотрела на это, и пояснил:

— Это амулет.

— Ещё один? — усмехнулась я.

— Его выдал Денис Васильевич. Он сам таким пользуется. Он же сам магией не обладает, и его особенность глушить магию остальных. И он амулеты носит, чтобы его магия не влияла на присутствующих, и не вызывала неприятных ощущений у магов. А на мне получается обратный эффект.

Иван слегка нахмурился, но всё же сказал:

— Я привык ощущать магию. А этот амулет позволяет мне не вспоминать, каково это, когда твои каналы наполнены магией.

А я подумала: «Хорошо, что он всё-таки уезжает в училище».

Что-то в его голосе мелькнуло такое мрачное. А в армейском училище из него точно всякую дурь, ну, если не выбьют, то во всяком случае она выветрится. Там не до страданий будет.

А следующим утром приехал доверенный человек графа Давыдова. Я так поняла, что он был на такой же должности, как Захар здесь, возглавлял его охрану, только в Петербурге.

И он сказал, что Денис Васильевич пропал.

Несколько дней назад ему пришло письмо по поводу каких-то амулетов. Мы с Машей и тёткой переглянулись.

Он взял с собой только двоих охранников и поехал. И вот уже несколько дней до него не могут дозвониться, и он сам не выходил на связь.

По поводу нас он оставил инструкции, что, если вдруг по каким-то причинам он не вернётся, чтобы мы, пока ситуация не прояснится, об этом не объявляли. Продолжали жить, как живём. Спокойно ходили в школу, жили в его особняке. Ивану дал наказ возвращаться в училище.

Услышав такое, мне захотелось выругаться. Но четырнадцатилетние девочки так не ругаются, поэтому я сдержалась.

— Да что ж это такое! — Маша смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых стояли слёзы. — Что же теперь будет-то?

Тётка покачала головой, как бы говоря: «Вот видишь, Даша? Они страшные люди, самого графа Давыдова достали».

— Так! Отставить панику, — сказала я.

Мы решили пока не переживать, не нервничать, и продолжать ходить в школу.

Первые два дня ничего не происходило, кроме того, что вокруг нас с Машей на переменах то и дело появлялся то, один, то другой представители магических родов.

Лев Алабин подошёл, поинтересовался, как мы. Но, поскольку мы с Машей находились в напряжении, из-за того, что переживали за графа Давыдова, то нормального разговора ни с кем не вышло.

А на третий день в школу снова приехал Игнат Иванович Алабин. Якобы на занятия со мной.

— Маша, — Дарья преградила мне путь, когда я меня вызвали в тренировочный класс, — я тебя одну не отпущу. Даже если он меня не пустит внутрь, я буду стоять возле двери.

Как я и предполагала, Алабин не стал со мной заниматься, и времени не стал терять, сразу задал вопрос:

— Дарья Николаевна, а давно ли вы Дениса Васильевича видели?

— Только сегодня утром, — сказала я, не моргнув глазом.

— Да что вы говорите! А вот, по нашим сведениям, он уже больше недели не появляется.

— Я не знаю, Игнат Иванович, — улыбнулась я. — Откуда у вас такие сведения, а я вам правду говорю.

— Какая вы талантливая девочка, Дарья Николаевна. Врёте и не краснеете.

— А вот обзываться нехорошо, — сказала я.

Алабин вдруг нахмурился. Лицо и тон голоса его стали жёсткими:

— Дарья Николаевна, я не намерен с вами время тратить. Мы оба с вами хорошо знаем, что граф Давыдов пропал. И вот уже неделю за вами нет никакого присмотра. А что, если пламя снова появится?

Я прислушалась к своему источнику и сообщила:

— Не появится.

— Этого вы знать не можете, — сказал мне Алабин.

Я решила его не расстраивать. Я совершенно точно знала, что всё под контролем. В Москве оно не должно было появиться.

То, что я приняла источник, усилило каланчу. И она стабилизировала все возможные слабые места в столице, где только могли появиться прорывы. А таких и имелось несколько, особенно в Старом городе, где ещё сохранились деревянные здания.

Но я недооценила коварство Алабиных.

Глава 44

В выходные мы пошли в торговую галерею. Нужно было и одежду подкупить, мы как-то с Машей незаметно подтянулись в росте. Да и вообще, нельзя же всё время дома сидеть. Захотелось и прогуляться, может, перекусить в одном и столичных заведений.

И мы уже зашли в третий магазин, где смотрели готовые платья, которые тут же и подгоняли по фигуре, примерили, уже рассчитались и решили пойти поесть мороженого.

Но не успели.

Неожиданно раздался резкий звук сирены.

Мы переглянулись.

— Не может быть! — Маша застыла, — Ты слышишь? Недавно в школе была такая же. Это что? Прорыв?

Мы с тёткой, не веря в происходящее, посмотрели друг на друга. И в тот же миг я его ощутила.

Пламя. Прямо здесь, в галерее. Но какое-то неправильное. Как будто... неживое.

Люди неслись нам навстречу, толпой пытались руководить сотрудники галереи, но у них самих на лицах был ужас. Пламя боялись все. Мы прижались к стене, чтобы