Хозяйка каланчи - Адель Хайд

— Иван Викентьевич, а ты знал, что носишь амулет, который тянет магию у другого человека?

Рядом не было Маши, Давыдова, в соседней комнате была охрана, и, собственно, я и использовала этот момент.

Лицо у Ивана стало злое, он прям мне свою мать напомнил, и он тихо шёпотом, отчего это звучало ещё неприятнее сказал:

— А тебе больше всех надо? Что ты всё выспрашиваешь? Ты хоть знаешь какого мне возле неё находиться и чувствовать свою магию в ней? Я её разорвать хочу.

И он вдруг сел и уронил голову на руки.

Я была потрясена, хотя чего-то подобного ожидала, ну не мог человек так быстро смириться с тем, что всего лишился.

Как бы мне его ни было жаль, но Машу обижать я никому не позволю, поэтому я ему сказала:

— Да, мне больше всех надо! И я никому никаких обещаний не давала, поэтому. Если ты Маше навредить попытаешься, я тебя уничтожу.

Но он как будто бы не услышал, продолжал сидеть, глядя в пол. А я после этого случая пошла просить Давыдова о разговоре.

— Денис Васильевич, надо что-то делать, парень копит в себе злость, он как бомба замедленного действия, да и мы не можем постоянно сидеть с ни, нам с Марией надо ходить в школу.

Давыдов посмотрел на меня и сказал:

— Я ждал, что вы об этом скажете, и думал насчёт его судьбы. Есть у меня одна мысль.

Граф Давыдов был готово составить протекцию Ивану Балахнину в поступлении в военно-морское училище, в Петербурге. Туда брали мальчиков с пятнадцати лет, и по физической кондиции Иван вполне проходил, вопрос был только в эмоциональном состоянии.

Этот вариант и мне тоже показался весьма интересным. Конечно, дослужиться до высшего офицера, не имея магии, было практически невозможно. Такова была ситуация в Империи. Но стать офицером среднего звена и выпуститься с честью, это для любого дворянина было почётно.

Денис Васильевич сам без меня и без Марии поговорил с Иваном, и уже на следующий день забрал его и увёз в Петербург.

И я выдохнула, думаю, что Марии тоже стало легче, хотя она в этом даже мне не призналась.

* * *

Когда мы наконец-то вернулись в школу, я была очень удивлена. Потому что, во-первых, у меня в классе появилось двое новых учеников. Одного из которых я знала — это был Николай Шереметев. Второго я не знала, но, судя по тому, что Николай с ним плотно общался, они внезапно оба решили поменять учебное заведение, променяв элитную школу для одарённых на обычную школу смешанного типа.

И в старшей школе произошло пополнение. Там, помимо Льва Алабина, появилось ещё двое магов-геосов старшего возраста.

— Что происходит? — спросила я Николая, когда он на перемене подошёл поздороваться.

Он ко мне наклонился и сказал:

— Если это вопрос не про захват души, то могу пояснить.

Мне захотелось дать ему подзатыльник, но я сдержалась.

— За инквизицию, Николай Петрович, я вам ещё припомню.

— Хорошо, Дарья Николаевна, договорились. Тогда я вам скажу, что слухами земля полнится, говорят, что древний род огнедержцев возрождается и глава рода учится в этой школе.

— Да что вы говорите! — улыбнулась я, — и что же?

— Ну так всем интересно породниться с таким родом.

Он вдруг взглянул на меня:

— Дарья Николаевна, простите за нескромный вопрос, а что у вас за магия?

Я улыбнулась:

— А вот ответить на этот вопрос, Николай Петрович, я смогу только представителю инквизиции.

Глава 40

Когда я приняла род, то сразу предложила тётке принять её в род обратно.

Сначала она испугалась и отказалась. Я настаивать не стала, хотя, по моему мнению, всем бы только хорошо от этого стало, но это ещё раз подтвердило, что тётка моя, вроде и старше меня по годам физически, но не помощница она мне.

А ещё через пару недель Анастасия Филипповна сама ко мне подошла:

— Даша, я вот подумала, — сказала она. — Всё-таки хотелось бы мне в род вернуться. Пустота какая-то вот здесь, внутри.

Она прижала руку к груди:

— Я уже не помню, как оно было, когда ты точно знаешь, что принадлежишь к роду. Что магия рода играет у тебя в венах, и, что она бесконечна. А не так, как сейчас, каплями, по чуть-чуть.

И мы с ней договорились, что в ближайшие выходные сходим в каланчу.

Денис Васильевич у каланчи установил постоянный караул. Я ему сразу сказала, что этого, в общем-то, не нужно делать.

— Я же закрыла вход. Никто не войдёт.

Но граф Давыдов мне, видать, не поверил, или знал больше, чем я. И его караульные периодически докладывали, что к каланче приходят люди, посматривают, даже какие-то приборы притаскивали, что-то замеряли.

Несмотря на то, что сам император признал моё магическое совершеннолетие, никуда меня не вызывали и не трогали.

Следующие несколько недель мы с Машей не только учились, но и принимали те обязательства, которые требовалось принять и Маше, и мне как главам родов.

Если бы не помощь графа Давыдова, который выделил нам своих адвокатов и отдал личного помощника, мы бы не справились.

Адвокаты Давыдова помогли разобраться с бумагами. На роду Пожарских висело несколько долгов. Но, помимо этого, были и активы. Только вот непонятное что-то творилось, вроде как они были переданы кому-то в ответственное управление, но никаких отчётов в банках, никаких выплат, ничего из того, что должно быть в таком случае, адвокатам обнаружить не удалось.

Граф Давыдов забрал эти договоры, обещал узнать, что за люди и в каком состоянии эти активы находятся.

С Машиными финансами было несколько сложнее. По глупости или странному недоразумению ещё отец Маши подписал странные договоры на защиту, по которым практически все средства, что зарабатывали активы рода, уходили в оплату этого договора.

Причём просто прекратить платежи было невозможно, договоры были составлены таким кабальным образом, что в случае неуплаты это грозило конфискацией всего имущества рода. По договору требовалось уведомить другую сторону о прекращении желания пользоваться её услугами. Что адвокаты графа Давыдов и сделал.

Но в договоре была ещё одна строка: ответ считается полученным, только если другая сторона его предоставила в письменном виде. А другая сторона почему-то молчала.

Но адвокат нас успокоил, что ещё месяц нам придётся, скорее всего, делать эти платежи, а потом, если другая сторона так и не ответит, подадим на неё в суд.

Я уже, честно говоря, думала, что не надо было Маше принимать