( Не ) любимая игрушка. Сбежавшая землянка - Ната Лисс

Осторожно кладу руку ему на плечо, но у меня нет слов, чтобы утешить его.

В этот момент Торвальда начинает трясти в конвульсии, я тут же подбегаю к нему, пытаясь унять очередной приступ, но ничего не выходит. Приборы громко звенят, лишь нагоняя паники. Том так и остается растерянно стоять на месте, трясясь от ужаса.

— Тор! Тор! — зову его я, но все бессмысленно.

В этот момент в комнату врываются разбуженные врачи, они грубо отталкивают меня от кровати и начинают вкалывать что-то ему в вену.

— Брат! — отчаянно кричит Том, пытаясь вмешаться в процесс, но я успеваю обхватить его со спины, чтобы тот не мешал врачам.

Меня и саму трясет от страха, но я не могу поддаться панике. Я с трудом вывожу Тома в коридор, тот вырывается из моей хватки и сползает на пол, обхватывает свои колени руками.

Он судорожно трясется, последствия инъекций все еще влияют на его неокрепшую психику, особенно после такого потрясения. Сейчас ничто не успокоит его, я и сама нервно раздираю кожу на своих пальцах.

Кажется, время тянется еще медленнее, чем днем. Несколько минут спустя к нам прибегают Виенна с Бенедиктом, они ничего не спрашивают, понимая все по нашим бледным лицам.

Мои губы искусаны до крови, а коридор измерен по меньшей мере сотню раз, когда дверь в комнату, наконец, открывается, и оттуда вываливаются измученные врачи.

Мы с надеждой подбегаем к ним, старший из них позволяет коллегам отправиться отдыхать, а сам протяжно вздыхает, приглашая нас внутрь.

Мы не спешим входить, запах лекарств сейчас больше похож на запах смерти.

На кровати все также неподвижно лежит Торвальд, но, кажется, будто его кожа стала совсем белой, и жизнь вот-вот покинет его.

— Как он? — первой развеивает тишину Виенна, не решаясь подойти ближе.

— Нам удалось остановить приступ, но это лишь временная мера.

— Что вы хотите этим сказать? — зло цедит Бенедикт, готовый выместить свой страх и гнев на доктора.

— Помощь была оказана слишком поздно, он потерял много крови, его организм сильно истощен, инфекция распространяется слишком быстро. Мы не в силах ее остановить, — сочувственно вздыхает мужчина.

— Он умрет? — резко спрашивает Том. Сейчас он выглядит еще хуже, чем Торвальд, кажется, в нем не осталось сил на эмоции.

— У вас есть время попрощаться, — тихо отвечает доктор и покидает палату, оставляя нас в полном отчаянии.

Первым не выдерживает Бенедикт, он с силой ударяет стену, сотрясая все вокруг.

— Черт! — ругается он. — Это все моя вина, я не заметил подвоха, я позволил боссу прикрывать нас и слишком долго отрывался от преследователей.

— Не вини себя, — пытается успокоить его Виенна, но у нее самой глаза на мокром месте. — Я тоже виновата не меньше.

Пока они нелепо спорят друг с другом, а Том находится на грани новой истерики, я медленно подхожу к Торвальду, боясь посмотреть на его лицо. Осторожно касаюсь его руки, она холодная словно лёд.

— Тор, — шепчу я, сильнее сжимая его руку в своей и сажусь на стул.

Мое сердце беспокойно колотится, а слезы готовы вырваться наружу.

— Тор, прошу, очнись, — тихо бормочу я, не замечая, что голоса вокруг стихли, и теперь все их внимание обращено на нас.

Наверное, Виенна и Бенедикт не знали имени своего босса, не уверена, видели ли они его лицо до этого. Однако они не вмешиваются, продолжая наблюдать со стороны, как и Том.

Его молчание угнетает, сердце сжимается от боли и осознания того, что скоро он покинет этот мир.

Слезы катятся по моим щекам, меня захлестывает истерика, скопившаяся за последние дни.

— Ты не можешь умереть! Ты не можешь оставить нас всех! — воплю я.

Резко встаю с места и хватаю его за лицо, пытаясь разбудить.

— Эвриала! — Тут же реагируют остальные, пытаясь оттащить меня от него, но я отталкиваю их от себя.

Виенна с Бенедиктом отлетают от моего удара, но я даже не замечаю этого, упрямо продолжая дрожащими руками терзать Торвальда.

Изодранный палец левой руки касается его губ, оставляя на них кровавый след.

— Прошу, не оставляй меня снова, — выдыхаю я и обреченно падаю на пол, закрывая лицо руками.

Лишь мои всхлипы и шум аппаратов, что позволяют Торвальду дышать, нарушают гнетущую тишину.

— Какая же ты все-таки шумная, — внезапно раздается хриплый голос совсем рядом.

Глава LIII. Ее главная тайна

Глава LIII. Ее главная тайна

Я замираю. Сначала мне кажется, что это проделки моего воображения, но знакомый голос повторяется вновь:

— Где это я?

На кровати слышится шевеление. Я медленно поднимаю свою голову, надеясь, что это не глюки.

— Босс! — успевают опередить меня Бенедикт с Виенной.

— Ну чего вы все такие шумные-то? — ворчит Торвальд.

Он действительно открыл глаза, а бледность будто спала в мгновение ока.

— Босс, вы очнулись! — радостно вопит девушка, подходя ближе.

Я так и остаюсь неподвижно сидеть на полу. Минуту назад он едва дышал, а теперь у него есть силы язвить.

Это точно не сон.

— Чего вы смотрите на меня так странно? — хмурится Торвальд, а затем резко хватается за лицо, понимая, что на нем нет маски.

Он испуганно оглядывается и не сразу замечает аппараты вокруг и свое перебинтованное тело.

— Что произошло? — Его лицо становится мрачным, а хрипота в голосе тут же исчезает.

— Мы угодили в ловушку, а потом… — сжимая зубы от злости, начинает оправдываться Бенедикт.

— Я вспомнил, — грубо прерывает его Торвальд.

В комнате воцаряется гробовое молчание.

— Сколько наших пострадало? — продолжает он суровым тоном.

Виенна с Бенедиктом начинают судорожно отвечать на его вопросы, но я уже не слышу их, все еще находясь в ступоре.

В этот момент из тени выходит Том, который все это время наблюдал со стороны, находясь в не меньшем шоке, чем я.

— Брат, — дрожащим голосом произносит он, и тут же все замолкают.

Торвальд осторожно приподнимается, вглядываясь в сторону, откуда донесся голос.

Парень медленно выходит на свет, показывая свое лицо.

— Том? — Глаза Тора распахиваются, а голос становится необычно высоким для него. — Том, это правда ты?

Парень прикусывает губы, чтобы не