Да, товарищ лидер фракции - Роман Феликсович Путилов

— Мусора совсем охренели! — Кучеренко попытался встать в полный рост, но это ему не удалось: — Суки, они еще не знают, с кем связались! У меня сестра юрист, она их завтра порвет, как тузик грелку, сядут за свой беспредел, как миленькие.

— Ты — Кучеренко? — с усмешкой спросил я.

— Ты откуда знаешь? — мгновенно насторожился директор, прекратив мечтать о пытках, которым подвергнет его обидчиков суровая –сестра-юрист.

— Они говорили. — мотнул я головой в сторону Левина и Брагина: — Так что, если ты думаешь, что они не знают, с кем связались, ты сильно ошибаешься. Они прекрасно знают, кто ты такой и что с тобой произойдет сегодня, завтра и так далее…

— Мужик, ты бредишь, да? Что они могут обо мне знать? Ты сам то кто такой?

— Я предприниматель, миллионер, ну, а в свободное от работы время, чисто для души, я таксистом подрабатываю. — пошутил я, но шутка не зашла.

Мой собеседник брезгливо покосился на мои кроссовки (о которые же несколько минут назад своей мордой терся!), после чего понимающе хмыкнул:

— Ну понятно…

— Что тебе понятно, придурок⁈ — я зло оскалил зубы: — У меня тоже бизнес, не меньше твоего, наверное. Все было нормально, только решил немного налоги оптимизировать, людей без трудового договора на работу принимал, ну и заигрался. А эти типы работают со специальной совместной группы городской прокуратуры и налоговой инспекции, которая организована для борьбы с неуплатой налогов. Сейчас эти менты у тетки с этим мужиком возьмут заявления, что ты рано утром под окнами орал и матерился, чем нарушал общественный порядок, оскорблял человеческое достоинство и капиталистическую нравственность…

— Мужик писать не будет. — уверенно отрезал Кучеренко: — Это мой водитель, я ему деньги плачу. Чуть что — вылетит с работы, даже пискнуть не успеет…

— Да ладно! Он на своем драндулете таксистом сможет прекрасно зарабатывать. — усмехнулся я.

На каком драндулете? — возмущенно вскричал Евгений Викторович: — Я тебе говорю — это моя машина и мой шофер. А «мерс» я из салона в том году брал…

— Братишка, ты извини, но ты со своим «мерсом» больше всего напоминаешь Артаньяна, влезающего в Париж на своем мерине.

— Какой Артаньян, какой Париж? Я тебе говорю, в салоне брал «мерина»! — кипятился директор фабрики специй.

— И в каком салоне ты взял «мерина» такой чудной окраски? Наверное, на авторазборе в Литве? — после моих слов Кучеренко попытался броситься в драку, но не учел, что ручки у него были зафиксированы со стороны спины, поэтому драка не случилась, Евгений Викторович вновь завалился на попу и обиженно засопел.

— Да ладно, ты что обиделся? — попытался я примириться со своим «товарищем по несчастью»: — тебе, сейчас, о другом, надо думать. Тебя все равно сегодня или завтра на десять суток закроют, твой водила за десять суток, пока ты в камере сидеть будешь сидеть, твою машину раздолбает без хозяйского пригляда, но тебе же все равно уже? Выйдешь то ты лет через пять, не раньше…

— Как через пять? Ты что гонишь?

— Я гоню? — возмутился я: — А мне зачем гнать? Я тут с тобой в одном положении, браслетами гремлю. Только меня сам сегодня утром сам новый председатель чрезвычайной комиссии по налогам и сборам брал, со своими «маски-шоу». Починок — слышал фамилию? Не человек, а зверь лютый. Фуражка, как у Пиночета, во какая! –я задрал скованные руки высоко над головой: — На погонах звездочек не счесть, короче, генерал налоговый, а глаза у него — как флюорография, насквозь тебя видит. И, самое страшное, сука, прихватили меня в самый неудачный момент. Еще бы пятнадцать минут, и я бы вывернулся. Ну, а раз фарт не пошел, придется теперь присесть лет на несколько…

— Да как бы ты вывернулся? — не понимает директор фабрики специй.

— Как — как, какой кверху… — передразниваю я Кучеренко: — Ты точно директор, если таких простых вещей не знаешь? Если до начала проверки ты успеешь погасить все долги, то и ответственность не наступает. Я то думал, что еще у меня неделька еще есть, хорошие люди обещали вовремя сообщить, как моим делом займутся, да видно что-то не срослось, раньше срока меня повязали.

— Мне вчера из прокуратуры звонили, искали. Сказали, что только завтра проверка придет. А почему тогда сегодня за мной приехали? — понуро спросил Евгений Викторович.

— Ну, как на место тебя привезут, так следователю прокуратуры и прямо и заяви, мол, не имеете права со мной сегодня разговоры разговаривать, мне завтра проверку начать обещали…

Я сунул руку под резиновое покрытие пола и мое лицо расплылось в широкой улыбке:

— О, что я нашел! Видимо поживу еще…

В это время к машине вернулись Левин и Брагин. Бросив на нас равнодушный взгляд через стекло задней двери, и убедившись, что пленники сидят в наручниках, милиционеры уселись в кабину, завели двигатель и тронулись в сторону выезда на магистраль, рассуждая о том, что, как только нас сдадут и оформят, то сразу поедут на обед и им без разницы, что на это скажет прокурорский полковник — старший сводной группы. От этих слов Кучеренко приуныл, а я радостно продемонстрировал своему собрату по несчастью блестящую скрепку, неведомыми путями попавшую в багажный отсек джипа и найденную мной под ковриком (куда я ее вчера и положил, и даже не одну, а четыре, на всякий случай). Говорят, что сейчас стали производить «браслеты», которые невозможно открыть иглой или стальной проволокой, но мы с Кучеренко щеголяли в наручниках старого образца, поэтому свои руки я освободил быстро.

— Подвинься давай, а то ишь, отъелся…- я стал отпихивать тушку директора фабрики от задней двери джипа.

— Ты что делаешь? — зашипел тот, как злобный гусак.

— Не видишь, что ли? Убегаю. Давай, двигайся на мое место. — я вытащил из-под сиденья припрятанную там спортивную сумку и снова стал пихать тушку директора фабрики.

— Я с тобой, а то закричу! — зашептал Кучеренко, напротив, мешая мне пролезть к спасительному выходу и подставляя свои скованные руки.

— Ах ты падла! — восхищенно произнес я, но, ломаться не стал и сунул узкую упругую проволоку в щель запорного механизма «браслетов» директора.

Выскочили мы из машины на светофоре, в тот момент, когда красный сигнал сменился зеленым, и десяток автомобилей, взревев моторами, рванули вперед, чтобы через несколько секунд встать на запрещающий сигнал уже следующего светофора, до которого было всего метров двести. На наше счастье, на моим джипом