Команданте - Виктор Коллингвуд

— Ну что же, Иван Александрович, — веско произнес я. — Ищите охотников.

— Каких?

— Хороших. Смелых и метких. Русских, алеутов, кодьякцев — мне всё равно. Кто знает лес, умеет стрелять и не пачкает штанишки при виде тлинкита.

Кусков прищурился.

— Много искать?

Я посмотрел на горы, скрытые тяжёлой облачностью.

— Для начала — десятка два. Потом разберёмся. На ближайшие месяцы главным поставщиком Русской Америки назначался лес!

Кусков исполнил поручение уже на следующий день.

На пустыре возле моего свежепостроенного дома выстроились два десятка людей: русские промышленники, алеуты, несколько кодьякцев. Вооружены кто во что горазд — ружья, луки, копья, длинные ножи. Среди них я узнал и того тощего кадьякца, с которым мы ходили к тлинкитской крепости. Узнал меня, Тыгак коротко кивнул и остался стоять, будто убийство вождя было обычным совместным промыслом.

— Эти лучшие? — уточнил я Кускова.

— Лучшие. Из тех, кто согласился.

Ну, спасибо и на этом.

Для начала я решил проверить навыки стрельбы. Поставили на бревне доску с нарисованным углём кругом, стреляли в нее шагов с семидесяти. Первый промышленник долго примеривался, дёрнул спуск и попал в дерево на пол-аршина левее мишени.

— В зверя-то попадёшь? — разочарованно спросил я.

— Ежели зверь крупный.

— А ежели тлинкит?

— Так он тоже не маленький.

Следующий русский выбил край круга. Алеут с тяжёлым ружьём попал почти в середину. Тыгак стрелять не стал — просто показал мне своё старое английское ружьё, нож и короткое копьё.

— Он в деревяшку стрелять не будет, порох жалеет, — пояснил Кусков.

Помимо меткости проверяли, кто умеет идти по следу, разделывать тушу, разводить огонь под дождём и не мочить порох. Один русский парень выбивал десятку за десяткой, но признался, что оленя видел только жареным. Кодьякец промахнулся по доске, зато по сломанной ветке определил, что утром здесь прошла собака.

Оставил всех. Выбирать было особенно не из кого.

— Слушайте внимательно, — сказал я. — Колонии нечего жрать. Значит, вы будете ходить за мясом постоянно. Не разбегаться, друг друга не бросать, порох держать сухим. Стрелять только наверняка. Подранков добирать. Добычу делить и выносить вместе.

Русские слушали спокойно. А вот алеутам моя идея не понравилась.

— Море кормит лучше, — сказал один из них через переводчика. — В море котик, нерпа, калан, сивуч. В лесу мало мяса. И надо много ходить!

— Все так. Только море сейчас штормит — пояснил я, указывая на берег.

Действительно, за бухтой тяжело ворочались серые волны. Уже третий день байдарки лежали на берегу, перевёрнутые днищем вверх: выходить на них было верным способом быстро утопиться и тем самым сократить число едоков. Решение полезное, но как по мне, чересчур радикальное.

— Пока море закрыто, будете охотиться на суше. А ещё — смотреть по сторонам. Тлинкиты не должны остаться безнаказанными! Кто хочет заработать?

Лица людей тут же обернулись ко мне, все во внимании.

— За сведения о Котлеане я щедро заплачу. А за его скальп дам столько, что победитель сможет больше никогда не ходить ни на оленя, ни на калана. Тысячу рублей дам!

Промышленники зашевелились, алеуты переглянулись. Даже Тыгак впервые посмотрел на меня с заметным интересом.

— Но только за самого Котлеана, — предупредил я. — Не надо тащить мне скальпы его жен или внучатых племянников. Ошибётесь — денег не получите. Обманете — пожалеете.

На этом коммерческую часть военной реформы решили считать закрытой.

К полудню вышли в лес. Тыгак вёл нас между мокрыми елями, буреломом и зарослями, сквозь которые нормальный человек полез бы только за большие деньги или спасаясь от медведя. Мох проминался под ногами, вода стекала с ветвей за воротник.

Оптика штуцера запотела уже через полчаса. В таком лесу дальнобойное оружие было примерно так же полезно, как подзорная труба в трактирной драке.

Тыгак то и дело останавливался, показывал примятый мох, надломленный побег, тёмные катышки помёта. Для меня вокруг был просто мокрый лес, для него — с детства знакомая открытая книга, куда зверь записывал каждое своё движение.

— Олень вниз пришёл, — сказал он через переводчика. — В горах холодно. Здесь еда. Сейчас самцы сердитые. Самку ищут. Другого самца бить хотят.

— Гон, — сказал стоявший рядом промышленник.

Звали его Фролом Мезенцевым. Невысокий, бородатый, с тяжёлым длинноствольным ружьём. До поступления в Компанию он промышлял зверя где-то под Архангельском и при слове «олень» оживлялся быстрее, чем священник при виде грешника с тугим кошельком.

— На крик взять можно, ваше сиятельство, — объяснил он. — Самец услышит соперника и сам выйдет бодаться.

— Манок есть?

— Сделаем.

Фрол вырезал из куска дерева короткую полую трубку, расширил один конец ножом, другой обтянул тонкой кожей. Потом приложил к губам и издал низкий, хриплый звук.

Получилось так, словно простуженный бык жаловался на судьбу.

Алеуты засмеялись.

— Смейтесь, — обиделся Фрол. — Олень умнее вас будет, придёт!

Тыгак послушал, показал жестом: ниже, глуше. Прокричал похожим голосом. Фрол повторил, и на этот раз из леса будто донёсся вызов.

Разошлись по местам. Стрелки спрятались за стволами, Тыгак отвёл меня к узкому просвету между кустами. Ветер тянул в лицо.

Хорошо: зверь не почует.

Фрол подал голос ещё раз. Лес молчал. Через минуту он повторил, и где-то впереди треснула ветка, потом ещё одна… И вот из зарослей донёсся короткий хриплый ответ.

Тыгак коснулся моего плеча и указал глазами вправо. Между деревьями мелькнули рога. Самец шёл быстро, взвинченный, готовый драться с невидимым соперником. Остановился в просвете, мотнул головой и ударил рогами по кусту.

Шагов восемьдесят. Для штуцера — почти в упор.

Выстрел грохнул среди деревьев. Олень дёрнулся, сделал несколько прыжков и исчез.

Тыгак сорвался с места, бросился искать. На мху алели крупные капли крови. Прошли шагов пятьдесят и нашли зверя под поваленной елью.

Пуля вошла за лопаткой.

— Хорошо, — скупо бросил Тыгак. Из его уст это прозвучало почти как производство в чин.

Дальше дело пошло веселее. Второго самца вывели тем же манком. Он подошёл осторожнее, долго ходил кругами, пока Фрол не сдвинулся и не хрустнул веткой. Олень рванул прочь, но один из алеутов успел выстрелить и подранил. Пришлось догонять и добивать.

Ещё двух взяли с подхода на болотистой низине. Тыгак вывел стрелков с подветренной стороны,