Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

трусости, малодушия, отчаянья и надежды! Мне это по душе! Не хватает только кубика льда и щепотки лимонной цедры! Что, уже хочешь поджать хвост? Не беспокойся, мое предложение не было сделано всерьез.

– Что это значит?

– Я пошутила. – Демонесса хищно осклабилась. – Хотела понаблюдать за твоей беспомощностью, Тигр. Я не отвечу на твой вопрос, даже если предложишь вдесятеро бо́льшую цену. Это мое право.

– Но… почему?

Полуночная Сука приблизилась к нему так близко, что ее бледное лицо с горящими глазами оказалось напротив его собственного. Он ощутил легкий запах жасминового мыла, которым обычно пользовалась Сэнди. И легкое сернистое испарение из оскалившегося демонического рта.

– НЕ ХОЧУ МЕШАТЬ СВОЕМУ БРАТИШКЕ ИЛИ СЕСТРЕНКЕ НА ОХОТЕ. НО Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ЗНАЛ, ЛЭЙД ЛАЙВСТОУН. КО-ГДА ТЫ СКОРЧИШЬСЯ, ПЫТАЯСЬ ПРИЖАТЬ РУКИ К ВЫГРЫЗЕННОМУ ЖИВОТУ, Я НЕЗРИМО БУДУ РЯДОМ. Я БУДУ ЛАКАТЬ ГОРЯЧУЮ КРОВЬ ИЗ ТВОИХ РАСТЕРЗАННЫХ РУК. Я БУДУ ВГРЫЗАТЬСЯ В ТВОЙ СКАЛЬП, ЕДВА ДЕРЖАЩИЙСЯ НА ЧЕРЕПЕ. Я…

Но все же быстролетна эта страсть:

Я пообедал – и свободен снова;

Но если прелести лица совпасть

Случится с прелестью ума живого,—

Мой слух распахнут, как акулья пасть,

Чтоб милых уст не упустить ни слова[64].

Она пошатнулась и едва не упала, Лэйд успел удержать девушку за плечи. Мягко и осторожно, как берут случайно опустившегося на ладонь мотылька. Весила она, кажется, и того меньше.

Веки Сэнди затрепетали, а когда распахнулись, за ними уже не было ядовитого ртутного блеска. Вполне обычные человеческие глаза, голубые, как открытое море на рассвете, и вполне по-человечески испуганные.

– О, мистер Лайвстоун…

Он поспешно отступил в сторону, убедившись в том, что она держится на ногах. Но все равно еще несколько секунд ощущал предательский аромат жасмина, заблудившийся в его бакенбардах.

– Если ты намереваешься еще раз упасть в обморок, учти, в моей лавке нет английской соли, – пробормотал он, – разве что лавровый лист…

– Сварите из меня суп? – Сэнди беспомощно улыбнулась. – Кажется, я… Кажется, мне…

– Это все нашатырь, который юные девицы нюхают для похудания! – поучительно провозгласил он. – Я всегда говорил: чем морить себя голодом, лучше съесть добрый кусок свиного окорока с подливкой и выпить пинту легкого пива. Мистер Хиггс имеет на этот счет очень авторитетное мнение!

Она быстро пришла в себя. Очень быстро. Щеки немного порозовели, глаза вернули привычный блеск. У молодости, как бы ее ни корили, много достоинств. Лэйд не сомневался в том, что Сэнди благополучно дойдет до дома. Немного утомленная после хлопотного дня, но не сохранившая в воспоминаниях ничего дурного. Она еще не знает, какой ад развернется, как только она сомкнет веки… Лэйд почувствовал накатывающую на него тяжелыми приливными волнами дурноту.

– Вы и сами… немного бледноваты, – осторожно сказала Сэнди, – выпейте, пожалуйста, чаю с молоком, что я для вас оставила.

– Конечно. Выпью. О, вот еще что, мисс Прайс…

– Да?

– Завтра в лавку не приходите. И послезавтра. И… до конца недели.

Сэнди застыла, недоверчиво глядя на него.

– О нет. Только не говорите, что…

Лэйд закатил глаза.

– Господи, нет! Ты не уволена. Я же сказал: до конца недели! Просто я хочу провести большую ревизию. Знаешь, перетряхнуть все старые ящики в подвале, выкинуть разный хлам… Здесь будет до черта грязи и грохота. Больше, чем в Вестминстерском дворце в октябре[65]. Юной девице вроде тебя ни к чему дышать пылью и слушать те слова, которые я обыкновенно произношу во время генеральной уборки. Кроме того, мы с Диогеном отлично справимся сами. Верно, Дигги, старый ты мошенник?

– С того времени, как я стал во главе государства, я советовался только с самим собой, и это меня вполне устраивало! – бодро отрапортовал автоматон из своего угла. – Совершать ошибки я начал только тогда, когда стал прислушиваться к тому, что говорят советники.

– Вот видишь, наш ржавый старикан уже победил свою страсть к палиндромам! Он возьмет на себя часть работы. Ступай, ступай, не беспокойся.

Сэнди опустила глаза.

– Если вы настаиваете, мистер Лайвстоун.

– Не показывайся здесь до понедельника – и тогда я награжу тебя касуэллой[66] по одному только мне известному рецепту. Мне – и всем жителям Ломбардии. И не беспокойся, я сохраню твое жалованье за время вынужденного отпуска.

Поколебавшись, Сэнди нерешительно вышла из лавки, и Лэйд поспешно закрыл за ней дверь, для верности подергав засов.

В одиночестве стало немного легче. Лэйд нащупал на столе бутыль «Старого монаха» и сделал протяжный глоток прямо из горлышка. Крепкий ром показался ему выдохшимся, почти безвкусным.

– Что ж, – сказал он вслух, ощущая душевный дискомфорт от того, как его собственный голос звучит в пустой лавке, – по крайней мере, хоть что-то я успел. Может, Тигр и потерял порядочно зубов, но в кота он еще не превратился. Если эта тварь думает, что сожрет Лэйда Лайвстоуна с потрохами, мне, как джентльмену, придется разочаровать ее.

– Моя слава в том, что будет жить вечно! – вежливо согласился Диоген.

* * *

К десяти утра Лэйд успел порядочно набраться. Сперва он ополовинил «Старого монаха», потом, покопавшись в ящике с прошлогодними приходными ордерами, извлек оттуда давно припрятанную бутылку «Дикой индейки». Пойло из Нового Света было дрянное и отдавало патокой, будто его варили не на воде, а на чистом кукурузном сиропе, но в сочетании с крекерами и сыром достаточно приемлемо, чтобы употреблять вовнутрь.

«Можно набраться до горлышка, как докеры из Клифа, – подумал он с неприятным мысленным смешком, – облегчить нам обоим задачу».

Может, тогда он даже ничего и не почувствует. Отойдет в мир иной с разорванным горлом, не успев даже очнуться. Соблазнительный вариант. Судя по тому, что он видел, и садовник миссис Гаррисон, и Саливан погибли отнюдь не безболезненно. Скорее это была мучительная, долгая смерть. Зубы, которые их терзали, отличались сокрушительной силой, однако при этом ни размером, ни остротой звериных.

Вполне обычные, среднего размера зубы.

– Знаешь, что я думаю? – спросил он Диогена, бессмысленно бродящего среди распахнутых ящиков с чаем, копрой и тростниковым сахаром. – В Хукахука ходит забавная поговорка: «Ты можешь обнаружить ответ не в том ящике, куда клал свой вопрос». Уж мы, лавочники, хорошо понимаем ее смысл.

– Сила никогда не бывает смешной, – осторожно заметил Диоген.

– Я с самого начала уверился в том, что в Миддлдэке объявился демон. Могущественное и страшное существо, одно из многих уродливых отпрысков Левиафана. Но знаешь что? Ляпни на бумагу чернильное пятно – и покажи его другим. Охотник увидит в нем силуэт толстого тетерева, повар – кипящий котел, мальчишка – камень для рогатки. Я никогда не узнаю, как устроены чудовища, но успел много узнать о том,