Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

ярости, рядом зарычала Алиса, и девушки, не сговариваясь, ударили всем, чем могли, почти забыв о необходимости обороняться. Целый сноп бешено грохочущих изумрудных разрядов продырявил первый вражеский щит, а несколько десятков перенасыщенных до отказа силой фиолетовых ножей изрешетили второй и едва не добрались до беззащитных тел чародеев. Положение спасла наставница, вовремя отгородившая парней от угрозы при помощи жизнерадостно-розового барьера.

– Стоп! Коллеги, вы что, сдурели?! Мне что, перед каждым занятием напоминать о необходимости соразмерять силы?!

– Простите, мэтр! – воскликнула Милани, хватая Алису за руку. Подруга ещё не вышла из боевого ража и, кажется, собиралась ляпнуть что-то, о чём потом пожалеет.

– Предупреждаю, – уже спокойно произнесла Фиата. – Ещё хоть раз кто-нибудь взбрыкнёт, не желая признавать поражение, и следующие двадцать спаррингов ему придётся провести со мной. Подобная атака отчаяния – последнее средство, применимое в реальном бою, но никак не на полигоне. Игнорируя защиту, вы рискуете своей головой, а вбухивая прорву энергии в нападение – головой оппонента. Магический поединок – это не кто кого передавит тупым наломом, без всякой тактики и запасного варианта действий. Это борьба умов. И искусство, вершина которого в том, чтобы добиться нужного результата с минимальной затратой сил.

Милани с Алисой опустили головы, всем своим видом давая понять, что очень сожалеют о случившемся.

– Очистить круг! Первые две пары к бою!

Покидая тренировочную площадку, Милани поймала на себе дикий взгляд подруги. Боги, как же это было похоже! Похоже на выходку той Шилом проклятой твари, что убила Калеба в безымянной пещере в горах. Тогда тёмный тоже использовал остатки её щита, как оружие, в попытке сохранить свою шкуру. Так редко кто делает, слишком много уходит внимания на трансформацию чужих чар и, скорее всего, Тоб просто выпендривался перед одногруппниками и наставницей. Хорошо ещё, что та успела прикрыть его бедовую голову. В какой-то момент Милани полностью утратила контроль над собой, и, судя по всему, с Алисой произошло то же самое.

Несколько минут девушки отдыхали, наблюдая за боем сокурсников, а когда снова пришёл их черёд, они уже совершенно спокойно вернулись в круг и продолжили тренировку. Дальше всё вошло в привычную рабочую колею, боевые связки сменяли друг друга, и за час с небольшим вся пятьдесят вторая группа до донышка исчерпала свои источники. По окончании занятия подруги разошлись каждая в свою сторону, так и не обмолвившись ни словом о том, что случилось на полигоне. Алиса направилась в общежитие, а Милани к своей карете. Что поделаешь, мозгов у составителей учебного расписания отродясь не было, и раз в неделю волшебнице приходилось таскаться в академию всего на две пары. Причём послезавтра у неё будет аж шесть занятий. Вот и как это понимать?!

Порыв ледяного ветра ворвался в карету, заставив Милани поёжиться и пустить крохотную толику своей силы на обогрев. В этом году осенние холода не заставили себя ждать. Интересно, как там дела у Лени? С тех самых пор, как друг отправился на войну, от него не пришло ни единой весточки, и это начинало слегка беспокоить девушку. С другой стороны, пока что дела в Меладрии идут хорошо. Скорее всего, у Лени просто голова забита новыми впечатлениями, и обо всём остальном он напрочь забыл. Такое с парнем бывало. Эта мысль немного успокоила девушку, а прочие она отмела, не желая и дальше портить себе настроение.

Глава 7

– Юш, помоги! Спаси нас!

Мать с Лизой тянулись к нему сквозь железные прутья клетки, и Юрош рвался к ним в попытке защитить, вырвать из плена, но воздух вокруг него загустел, как смола, и всё, что он мог – это бессильно кричать и дёргаться, как муха, попавшая в паутину, пока проклятая повозка с его семьёй уезжала всё дальше и дальше за горизонт.

Он проснулся с бешено колотящимся сердцем, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Слёзы горечи и беспомощности. Юш видел, как увозили его мать и сестру. Они тогда не кричали, просто сидели в клетке, понурив головы, смирившись со своей участью. Он хотел бросить всё и последовать за ними, неважно куда, хоть в империю, хоть к Шилу в пасть, но сдержался. В Тигарино сейчас кишмя кишели вражеские солдаты, и ему никак не удалось бы пробраться дальше, чем на пару десятков лиг от границы, прежде, чем его бы схватили. А и удалось бы, как вытащить родных из лап работорговцев? И куда им после этого податься без денег и крова в чужой враждебной стране? Нет. Единственным способом спасти семью было одержать победу в войне. Разбить имперцев, вышвырнуть их прочь из королевства и заставить вернуть всех захваченных пленников домой. Юш уверовал в это истово, всем сердцем, ухватившись за эту веру, как утопающий хватается за соломинку. И пусть раньше никому это не удавалось, пусть! Значит, Меладрия будет первой. А он будет бороться за эту победу до конца, чего бы ему это ни стоило.

За последний месяц их отряд существенно разросся. Сейчас в нём было около двухсот человек, из которых едва ли треть составляли солдаты или люди, не понаслышке знакомые с оружием. Но все они были готовы сражаться. Тех, кто не был готов, партизаны в свои ряды больше не принимали. Мирные беженцы, в основном женщины и дети, теперь отправлялись на север, надеясь спастись там, куда ещё не добрались имперские войска. Но даже так, припасов и оружия их маленькому лесному воинству сильно недоставало. Аксель со своим советником в последнее время всерьёз обсуждали возможность раздробить отряд на несколько самостоятельных частей, чтобы проще было прокормиться и избежать облав, которые имперцы начали устраивать после нескольких неудачных попыток выловить партизан малыми силами. Да, у их командира теперь был советник и, по совместительству, инструктор, натаскивавший молодняк. Им стал сержант третьего ранга, служивший в одной из разбитых врагами частей, и уцелевший во время бойни. По уставу он и должен был принять командование, как старший по званию, но Аксель при встрече с ним назвался сержантом первого ранга, и его старые сослуживцы, в том числе Юш, промолчали. Дело в том, что командир был на своём месте. Ему удавалось руководить людьми, раз за разом устраивать удачные вылазки и умело уходить из-под удара в самый последний момент. В душе Акселя горела жажда мести за погибшего отца, за мать, наверняка попавшую в плен, означающий рабство, и за мирную жизнь, отнятую захватчиками. В этом чувстве он черпал силы, как и большинство разумных, что шли за