Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

который, очевидно, и не думал шутить, еще раз попробовал что-то объяснить Коромыслу. Он искренне недоумевал, почему его доказательство, так хорошо изображенное, не подействовало.

Оказавшись под лучами отвесного солнышка, Коромысло задрал голову, словно подставлял лицо струям дождика, провел рукой, как бы умываясь, и оглянулся.

— Хорошо.

Ким торопливо кивнул, соглашаясь. Коромысло посмотрел на запад, к лесу дваров, потом в другую сторону. Ростик проследил его взгляд, как назло, ни одного червяка видно не было.

— Они лучше видны с набережной, — отозвался он. — С самой кромки воды.

Вот этого говорить не следовало. Коромысло уже и сам увидел морскую благодать и пошел в ее направлении. Он был плох, слаб и серьезно ранен. Он шел как слепой, вытянув для осторожности руку чуть в сторону и вперед. На коже его уже блестели капли пота, но он шел.

У самой воды Ким схватил его, но гиревик уже сел на камни, свесив ноги с причальной стенки. До воды от его ног осталось метра полтора. Он пощурился от наслаждения. Не составляло труда понять, что сейчас больше всего ему хотелось искупаться.

Вообще-то в этом месте они не купались, высокий каменный барьер делал трудным возвращение на пристань. А вот чуть в стороне, метрах в ста, находилась вполне благополучная каменная лестница, устроенная чуть не специально для купания в защищенной гавани. Но туда Коромыслу было не дойти.

Внезапно силач заговорил:

— Мне Серегин говорил, я могу назвать что-нибудь тем именем, которое мне понравится. Так вот, я называю этот город Одессой.

Все помолчали, переваривая сообщение.

— Почему Одессой? — спросил Ростик.

— Я там у дружка после армии гостил. Город — закачаешься. Только торговать все очень любят, но девушки…

— Хорошо, пусть будет Одесса, — согласился Ким. — Возвращаемся?

— Нет, я еще посижу, — отозвался Коромысло.

— Ладно, — решил Ростик, — может, солнечные ванны ему на пользу пойдут. А я, чтобы время не терять, в самом деле крыши домов обшарю. Вдруг что-нибудь да найду.

— Вместе пойдем, — отозвался Ким, поднимаясь, — мало ли что.

— А Коромысло?

— С ним Винторук останется.

Бакумур в городе вел себя робко и на должность разведчика мало годился. Поэтому предложение было разумным.

— Хорошо, — согласился Ростик. — Ты объясни ему задачу, а я за оружием пока схожу. И заодно Антона поставлю в известность, куда мы направляемся.

9

Подниматься на крышу в этих домах оказалось мудрено. Но после проб и ошибок, приправленных треском горящего факела и запахом какой-то странной синтетической каменной пыли, Ростик все-таки нашел эти ходы.

Как назло, Ким в это время оказался далеко. Вернее, он услышал Ростика, отозвался, но счел, что его собственные поиски значат не меньше, и не появился. Поэтому Ростик наткнулся первым.

Собственно, он с самого начала выбрал себе три очень больших домины, с гроздью весьма внушительных башен, обращенных к серому небу Полдневья. Это не были сооружения с какими-то ясно выраженными функциями, не были они и частными дворцами. Скорее всего, они представляли собой здания общественного назначения, но такие, в которых кто-то из зеленокожих обитал постоянно. Поэтому Ростик не удивился, когда нашел, откинув люк на чердак, что они оборудованы гораздо лучше, чем можно было ожидать.

Во-первых, он обнаружил, что даже черепица этих домов уложена не на деревянные фермы под крыши, а на ажурное, тоже пористое, но, вероятно, плотное и прочное каменное же плетение. Это стремление гошодов везде и всегда использовать только камень наводило на мысль, что с деревом в их мире обстояло не очень. Во-вторых, он наконец набрел на настоящую баллисту.

Ну, о том, что она вращалась во все стороны на специальном каменном ложементе, можно было догадаться заранее. Но что она почти вся, кроме, разумеется, витых кос и пары подвижных рычагов, тоже окажется сделанной из камня, додуматься было мудрено. Ростик ходил вокруг этой штуковины, все больше поражаясь тонкости и точности работы зеленокожих. Все сооружение напоминало баллисту лишь отдаленно, а в целом скорее походило на выдумку спятившего конструктора. Но в то же время в машине не было ни одной нефункциональной детали, ни одного лишнего или некрасивого выступа. Вся она поражала соразмерностью конструкции и демонстрировала общую идею своего использования не меньше, чем, например, меч.

Внезапно догорела деревяшка, которую Ростик держал в руке. Это была последняя из охапки захваченных снизу, предназначенных для сожжения палок. Поэтому он вздохнул, беззлобно ругнул себя за недальновидность и попробовал открыть каменный же ставень в той стороне, куда была направлена баллиста. К его удивлению, это получилось легко. Наверное, его попытки по расшифровыванию замысловатых каменных замков гошодов в отношении прочих дверей, ставней и люков не пропали даром.

Свет Полдневья хлынул через открывшееся квадратное окошко. Попривыкнув к нему, Ростик вдруг обнаружил, что с этим окном не все было просто. В нижнем левом углу прямоугольника находилось жестко закрепленное на подоконнике странное приспособление, которое напоминало прибор какого-нибудь средневекового астронома для наблюдения солнечных затмений. Главную деталь в нем составляло закрепленное в легкой, плетенной из камыша рамке стекло весьма внушительного размера, почти с три человеческие ладони.

Ростик присел, нашел прицельную точку, поправил прибор и вдруг увидел…

Над морем, мягко переливаясь странными неяркими красками, среди которых, однако, были все цвета радуги, плыл воздушный червь. И был он так величествен, так огромен, что понятие «чудовище» или «монстр» отходило на второй план. Скорее он относился к силам природы — неуправляемым, но могущественным и прекрасным явлениям.

Ростик отпрянул, стекло в рамке тут же потеряло свою странную прозрачность, замутилось, стало простой серой стекляшкой. Ростик снова поставил подбородок на каменную державку в нескольких сантиметрах от экрана прибора. Так и есть, он снова видел червей. Три из них вполне добродушно вились над морем, словно играющие щенки. Еще один, очень большой, крутил над ними замысловатые петли. Во всем этом было не больше воинственности, чем в картине семейного пикника.

— Не размокай, — подбодрил себя Ростик. — Угощением на пикнике будешь ты, как уже стал Сопелов!

— Что ты говоришь? — раздалось сзади. Ростик не оглянулся.

— Посмотри-ка через это.

Ким подошел, добродушно отпихнул Ростика, присел сам.

— Ух ты, здорово! Теперь у них нет их главного козыря — невидимости. — Он выпрямился. — Нужно забрать этот прибор с собой. Нам еще летать и летать, будет лучше, если наши кулибины из универа поймут, как эта штуковина устроена, и наделают для нас таких побольше.

— Погоди, — отозвался Ростик, — давай лучше посмотрим, чем гошоды отбивались от этих горынычей. Может, мы их сейчас распугаем, как кур с насеста, и они нас выпустят наконец!

— Тоже дело, —