"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– За что? – удивился Уварофф. – Я бы на твоем месте после такого известия целый стакан заглотил, не меньше. А то и два. Что же касается дальнего похода и присутствия на борту меня в качестве Генерального инспектора, то это, считай, моя заслуга. Я на этом настоял в Совете.

– Зачем? – коротко осведомился Малкович.

– А ты подумай.

Капитан-командор задумался.

– За время похода может что-нибудь случиться, из-за чего решение пересмотрят? – предположил он через пять секунд. – А вы сумеете подать это под нужным нам соусом.

– Молодец, – похвалил Питер. – Зря ты все-таки не стал моим зятем. Дура Машка.

– Нет, – покачал головой Иван. – Все правильно, что мы не поженились. Она интеллектуалка, для нее свобода, внутренняя и внешняя, превыше всего. Ну какая из нее жена астронавта?

– Ничего, привыкла бы, никуда не делась, – буркнул Уварофф, но в голосе его не чувствовалось железной уверенности. – Так, что ли, лучше? Внуки уже, а мужа нет. Только и знает, что любовников менять. Я давно со счета сбился.

– Свободная женщина, – усмехнулся Малкович. – Ерунда, Питер, не расстраивайтесь. Это в вас консерватизм наш военный говорит. Ну зачем вам нужно, чтобы она замужем была? Чтобы все, как у всех? Да пошли они эти все куда подальше! Давайте лучше еще выпьем, и вы мне расскажете, что такое, по-вашему, может случиться, чтобы нас не расформировали.

Они выпили.

– Ну… и? – первым, как самый молодой, не выдержал капитан-командор.

– Хорошая у тебя каюта, – заметил Питер, оглядываясь по сторонам.

– У вас тоже неплохая. Не уходите от ответа, господин Генеральный инспектор.

– Да не ухожу я, Иван, – вздохнул Уварофф. – Просто не знаю, что сказать. Точнее, знаю, но боюсь, ты сочтешь меня полным психом.

– А, – проронил Малкович, – понял.

– Что ты понял?

– Все та же гипотетическая инопланетная угроза, в качестве защиты от которой и создавался «Неустрашимый». Только в случае перехода ее из гипотетической в реальную у нас появится шанс остаться в строю. Так? Потому что надежды на то, что наша марсианская колония начнет войну за независимость, и вовсе из разряда параноидального бреда. Незачем ей бунтовать, не доросла еще до самостоятельности.

– Насчет Марса полностью с тобой согласен. А что скажешь по поводу инопланетной угрозы?

– Да все то же, что всегда. Пока ее нет, верно. Но никто не может дать гарантии, что она не появится завтра. Или послезавтра. Но Совет подобная неопределенность уже не устраивает, верно?

– Не устраивает, – подтвердил Питер. – Положение нестабильное, казна пустая, на пороге целая толпа призраков.

– Каких еще призраков? – не понял Иван.

– Кризисов, – пояснил Генеральный инспектор. – Призраки кризисов уже шастают по миру, не скрываясь. Самые различные, на любой вкус. Начиная от идеологических и заканчивая серьезнейшими экономическими. А призрак кризиса зачастую не менее, а даже более опасен, нежели сам кризис. Синдром ожидания краха. Слышал о таком?

– Нет. Но, кажется, догадываюсь, о чем вы. Это когда ждешь, что вот-вот е…т так, что только ошметки полетят, а оно все никак?

– Ага, что-то в этом роде. В общем, смотри сюда, капитан-командор. Информация секретная и пока непроверенная. О ней знают лишь два человека. Ты будешь третий, – Питер полез во внутренний карман и выложил на стол фотографию.

Иван подумал, что тысячу лет не видел снимков на бумаге, но вслух ничего не сказал, взял фото, посмотрел.

– Звезды. Или мощный телескоп на Земле или какая-нибудь автоматическая станция, коих у нас в системе пруд пруди. И в чем фишка?

– А ты посмотри внимательней, – посоветовал Уварофф.

Малкович вгляделся. Вроде обычная звездная россыпь, ничего особенного, на обзорном экране рубки управления он видел подобное не счесть сколько раз… Стоп. А это что? На черном фоне раз, два, три… восемь ярких круглых и крупных, по сравнению с тысячами других, пятнышек, словно выстроившихся по линейке. И расстояние между пятнышками одинаковое.

– Это? – ткнул он пальцем в обнаруженный феномен.

– Да, – кивнул Питер. – Снимок сделан автоматической станцией, дрейфующей на границе гелиосферы, две недели назад. И он единственный.

– ?

– По словам человека, который мне его передал, станция древняя и работает на последнем издыхании. Ресурс на нуле. Следующий снимок этой же области пространства сделан через тридцать две минуты. Кажется невероятным, да? Тем не менее это так. Через тридцать две минуты. И на нем уже этих объектов нет. Сравни, – Генеральный инспектор положил рядом с первым снимком второй. На вид точно такой же. Но Малкович, который уже знал, куда смотреть, сразу увидел различие.

– Это не может быть каким-нибудь оптическим эффектом? – спросил он. – Сами говорите, что станция древняя.

– Восемьдесят на двадцать, – заверил бывший бригадный генерал. – Восемьдесят процентов за то, что это не оптический эффект. И, если это так, то диаметр каждого из восьми объектов предположительно достигает полутора километров. Это минимум. Возможно, больше.

– Охренеть! – честно признался капитан-командор. – У нас искусственных объектов такого размера в космосе нет. Ни в дальнем, ни в ближнем.

– Вот именно.

– Значит?

– Значит, господин капитан-командор, это чужие. С вероятностью восемьдесят процентов.

– И в Совете об этом не знают?

– Нет. Ты же прекрасно понимаешь, что один долбаный снимок, к тому же сделанный аппаратом, запущенным в космос еще до Серых Десятилетий, – это не доказательство.

– То есть получается, мы должны в этом походе или доказать или опровергнуть появление в Солнечной чужих, – констатировал Малкович.

– Верно мыслишь. И я даже не знаю, что будет для нас и для всей Земли хуже.

– М-да. Сказать, что вы меня озадачили, господин Генеральный инспектор, это ничего не сказать.

– Ты наливай, – посоветовал Уварофф. – А там разберемся.

Глава 12

Борт патрульного космокрейсера «Неустрашимый»

Пилот спейсфайтера В-910 «Бумеранг» ст. лейтенант Сергей Тимаков

Первый враг военкосмолета в условиях учебно-боевого похода – свободное время. Особенно это касается рядовых пилотов спейсфайтеров. Именно у нас свободного времени больше, чем у остальных. Главным образом из-за не слишком большого количества подчиненных. Их у нашего брата, как известно любому желторотому курсанту, трое: механик, «бортач» и кокпит. При этом механик часто не является военнослужащим, как мой дядя Коля, к примеру. А с «бортачем» (он же бортовой компьютер) и кокпитом вовсе бывает поговорить не о чем. Если ты не окончательно сбрендил, ясен космос, от осознания безбрежности окружающего тебя пространства и твоего в данном пространстве экзистенциального одиночества.

Плюс к нам, да и ко всем остальным военкосмолетам, относится следующий по значимости фактор, добавляющий мужчине свободное время – отсутствие на борту семьи вообще и женщин в частности.

К тому, что подчиненных у меня нет, я привык давно, еще с тех времен, когда сначала был рядовым курсантом, а затем летал на атмосферном истребителе. До командира авиазвена дорасти не успел – поступил на Высшие курсы