Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

— Двадцать девять и ноль, — тут же отозвалась Ола, играющая в эксперименте роль наблюдателя.

— Двадцать восемь и девять, — отчиталась родственница.

— Двадцать девять и ноль, — на всякий случай вставила волкоухая. Печать позволяла считать десятые доли секунды, но механические хронометры в экспериментах считались независимыми от наблюдателя и потому объективными регистраторами. — Записала.

— Итак, шесть или семь десятых секунды от субъективно определяемого времени принятия Тьмы до возникновения турбулентности вокруг тела изменённого, — Лада аккуратно закрыла ящик с меловой пылью и привычно создала смерчик-пылесос. Рассуждая, аколит не забывала следить, чтобы её творение не приближалось к ногам ведьмочки. — А вообще разброс от ноль-пяти до секунды.

— И скорее всего, скорость активации воздушного покрова зависит от индивидуальных особенностей каждого мутанта, — не отвлекаясь от извлечения ставших ценным ресурсом внутренних органов овцы, подсказал я. — Вопрос, правда, каких. Думаю, мы набрали достаточно материала биометрических исследований для статистического анализа…

— Уааау! — Ола вдруг заразительно зевнула, одновременно потягиваясь… и только потом сообразила, что повела себя не особо культурно. — Ой! В смысле, есть куда более интересный вопрос: откуда вообще к Тьме ещё и Воздух берётся? С Первостихией-то понятно: ею Ната делится с овцой. А дополнительная Стихия как возникает?

Ну да, всё, блин, так просто: берёт — и делится. Маги…

— У вас ведь были лабораторки по разложению солнечного света в спектр при помощи призмы? — придержал нотации я. Однообразные эксперименты задалбывали, но именно это и была настоящая научная работа — а не та показуха, что я устроил на презентации. Выводы должны быть подтверждены или опровергнуты статистикой — а иначе яйца выеденного не стоят. — В одном белом луче «прячутся» и красный, и жёлтый, и зелёный, и все остальные, включая невидимые глазом.

— Хочешь сказать, в Натиной Тьме уже есть все «вторичные» Стихии? — удивлённо хлопнула ресницами родственница. — А почему тогда… она сама не может?

— Потому что у тебя либо есть призма, либо её нет, — мне в голову тот же вопрос пришёл гораздо раньше, и я успел хорошенько над ним подумать.

— Интересная теория… — всерьёз озадачилась пакова зазноба.

— Гипотеза, всего лишь гипотеза, — поправил я. — А может и вовсе предположение, потому что на данный момент у меня нет никаких идей, как эту идею проверить*. Хотя она, например, хорошо объясняет, почему у людей рождаются потенциальные маги, а у эльфов — нет.

— Почему?

— У эльфов нет магов?! — одновременно переспросили меня студентки-воздушницы.

— По крайней мере, я спрашивал Рону и она о таких ничего не слышала, — подтвердил я. — Сама подумай, Лада: были бы маги у остроухих — смогли бы люди загнать их в Шрам и заставить прятаться веками там? Что касается твоего вопроса, Ола — ты ведь в курсе, что все человеческие дети рождаются Светлыми? Даже если мать — Тёмная. При этом, по усреднённой статистике, от четырёх до восьми процентов новорождённых одарены, то есть имеют склонность к той или иной конкретной Светлой Стихии. При этом сам Свет «в чистом виде» воспринимать не перестают.

[*Гипотеза считается научной, если она удовлетворяет научному методу, то есть объясняет все факты, которые гипотеза призвана объяснить; не является логически противоречивой; принципиально проверяема, то есть потенциально может быть проверена критическим экспериментом; не противоречит ранее установленным фактам; приложима к возможно более широкому кругу явлений.]

— Ну ты всех грузанул, братик, — подловив момент, когда рядом со мной никого не оказалось, подошла двоюродная сестра. — Я-то уже привычная, а у Ольки мозги в трубочку сворачиваются каждый раз на полдня. Как твои-то не маги только тебя слушают?

— Не бывает сложных знаний, бывают плохие объяснения, — усмехнулся я. Контейнеры с будущим материалом для трансплантов заняли свои места на полках: не только исследования, но и какой-никакой доход. По сравнению с заработками Роны так, «на булавки» — но ведь не даром у меня дома говорят, что «копейка рубль бережёт». Не так давно ситуация была ровно обратной: я приносил основной доход в семью, а эльфийка выступала скорее ради собственного удовольствия… точнее, мне так казалось, пока не пришлось разом ухнуть всё накопленное за выкуп Тани. Тут-то эти самые «булавочные», но каждый день поступающие суммы нас и удержали на плаву.

— Ага, ага, — Лада воровато оглянулась по сторонам, убедилась, что в лаборатории мы одни, и наконец спросила то, что хотела: — Светлый ребёнок у Тёмной — это правда возможно, или ты просто свою ведьму успокаивал?

— Не только «возможно», это единственный вариант, при котором ребёнок может родиться, — я постарался не хмыкнуть. Ну конечно, как же не посплетничать у подруги за спиной-то. Тем более эта подруга — жена брата. Просто обе Первостихии настойчиво велели! — Если Тёмная попытается изменить свой плод, неважно на какой стадии беременности, то это приведет к ассимиляции тканей нерождённого в материнский организм.

— Брр, — передернула плечам эта любопытная варвара.

— Зато никаких проблем с контрацепцией, — сделал вид, что не заметил реакции я. — Чужая магия на Наташу не действует, в том числе и моя. Если бы не особенности Первостихии — я бы уже готовился стать счастливым отцом… во второй раз.

Видимо, я не удержал лицо, потому сестра ответила быстро и совсем другим тоном:

— Но ведь ты сказал, что с Кариной всё хорошо, и мастер Марат в манор вернулся…

— Из огневика, привыкшего прижигать раны на поле боя, отличная повитуха, кто ж спорит-то, — после памятного выступления на сессии Учёного Совета меня теперь периодически тянуло на чёрный юмор. — «Оставайтесь в Нессарии, в любой момент может потребоваться ваша консультация…» Уже месяц прошёл, хоть бы одной заразе понадобился! Тьфу.

— Вот не надо было влезать в политику, брат, — словно ей исполнилось не двадцать один, а все шестьдесят мудро указала мне Лада.

— Не надо, — отвернулся я. — Но больше некому, как оказалось.

— Всё будет хорошо, вот увидишь, — попыталась приободрить меня дочка пироманта Мартина. — Моя мама и меня, и брата с сестрой под присмотром папы рожала, и ничего. А она — обычная слабая женщина, не доблестный воин.

— Да понимаю я, — мои губы против воли дёрнулись при воспоминании о том, какой «воин» рыжая. Правда, это я мог улыбаться, а вот среднестатический пехотинец баронессе был ровно на два взмаха мечом. Хороший — на три. Да что там, Кара даже герцога Берга-старшего, говорят, неплохо на тренировке могла загонять. — Достала эта неопределённость уже.

— Хорошо, что только неопределённость, — к сестре явно вернулось то настроение, с которым она начинала меня «допрашивать». — Ладно, любовница в королевствах — как ты с тремя-то в одной комнате уживаешься, а?

— Ширма, — покачав