"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей

class="p1">Значит, в этом мире они пользуются золотыми монетами, как пользовались раньше у него? Интересно, конечно… И интересно было бы взглянуть, как выглядят здесь деньги.

— Вы уверены, что это была не его монета?

— Да откуда ему её иметь, господин? Такие есть только… — и тут Нейш смутился. — Ну… у меня и Осальда… Плюс у неё край чуть порезан, как ножом. Я помню и могу дать своё слово, что это была моя монета.

Да, край монеты действительно был будто порезан ножом.

— А они какими пользуются? — решил немного расширить свой кругозор Кондрат.

— Серебряные, господин. Или золотыми меньшего наминала.

— Могу взглянуть? — протянул Кондрат ладонь.

Нейш вытащил с готовностью из кармана золотую монету, которая легла на ладонь приятной тяжестью.

Действительно, выглядела как золотая. Чеканка была очень точной. На одной стороне была голова оленя с рогами, а с другой лик человека, скорее всего, одного из правителей этой страны. Довольно забавное сочетание, рога оленя и лицо мужчины.

Кондрат негромко хмыкнул. Золото — кровь человечества во всех смыслах этого слова.

— И нашли вы её под кроватью, верно? — уточнил он.

— Абсолютно. Скорее всего, закатилась, когда они сундук вскрывали, да и не заметили. Возможно, они там его и прятали.

Кондрат вновь полез под кровать, и Нейш следом за ним, пытаясь понять, что его там интересует. Вновь он провёл пальцем по полу, и когда их гость встал, сам глава деревни пополз под ней, чтобы так же провести пальцем по доскам. Но там была только пыль, не более.

Когда он вылез, господин Брилль подкидывал монету в руке, после чего лёгким движением руки отправил её на пол. Та с характерным звоном металла о дерево покатилась, пока окончательно не зазвенела в углу, огласив свой краткий путь по комнате. Кондрат подошёл к ней, поднял и отдал её в руки Нейша.

— Как много весил сундук? — спросил Кондрат, уже подходя к двери.

— Э-э-э… — тот задумался не на шутку. — Я… не могу даже сказать, но он был не сильно тяжёлым, пусть и был оббит металлом. Любой бы смог поднять.

— Вы говорили с подозреваемыми?

— Да, но они всё отрицают, естественно.

— Я могу поговорить с ними?

Нейш хотел было отказать, но встретился с ним глазами. С этими холодными с лёгким прищуром глазами, которые, казалось, видели такой ужас, который ему не мог присниться даже в самых страшных снах. Взгляд человека, который встречал чудовищ, о которых боялись заговорить все остальные. А его тяжёлая аура непреклонности лишь добивала до ответа, которого от главы ожидали.

— Да, конечно…

— Я буду признателен, если вы меня проведёте к ним, — попросил он, и Нейшу ничего не оставалось, как подчиниться.

Семью Корто держали в промёрзшем сарае, где им приходилось греться буквально друг о друга, накрывшись каким-то прохудившимся одеяльцем. Жалкий вид всех членов мог вызвать сопереживание у кого угодно.

В любой другой ситуации.

Но здесь, в деревне Гебёрга, их ненавидели и желали только крепкой петли на шее. И они это чувствовали. Чувствовали и боялись, прижавшись друг к другу. От Кондрата, который вошёл в сарай следом за главой деревни в сопровождении нескольких крепких мужчин, они тоже не получили ничего другого.

Он видел многих подонков. И когда их ловили, едва ли не половина была точно такой же — напуганными, словно дети, пытающимися воззвать к чему-то, чего сами не заслуживали. Для Кондрата они были лишь людьми, обычными целями, которых требовалось расколоть. Он не видел в них людей в тот самый момент, когда вошёл в сарай, лишь подозреваемые. И слёзы детей не изменили его мнения.

— Это они, — едва ли не перешёл на визг глава Нейш, едва они остановились перед ними. Выглядел он как стукач в школе, который с радостью сдаёт своих друзей за малейшую провинность.

Но Кондрата это не трогало, ему было плевать.

— Я хочу поговорить с каждым по отдельности, — произнёс он, остановившись перед ними.

Чувствуя особенное отношение к Кондрату, те стали ещё более напуганными, точно зайцы. Они чувствовали, что за ними пришёл не обычный человек, совсем не обычный для этих мест. И лишь услышав о странном, теперь они могли собственными глазами увидеть его хищное лицо с жутким прищуром, будто он видел их насквозь.

— Конечно-конечно, — Нейш сразу заволновался. — Мои люди будут здесь…

— Я хочу опросить каждого. Наедине, — сразу отрезал Кондрат.

— Господин, — вышел вперёд верзила, который, судя по размерам, был способен свернуть шею человеку голыми руками. Если Кондрат правильно запомнил, он был у них кузнецом. — Они опасны. Лучше, чтобы мы…

— Один, — повторил Кондрат, чувствуя сопротивление.

Сейчас для них было самое время спросить его документы, если таковые были в этом мире, или хотя бы что-то, что удостоверяло его личность. Но незнание собственных прав и трусость играли против них. Он это отлично понимал, а потому добавил:

— Вы вряд ли хотите, чтобы его светлость герцога Вёлтенберга отвлекали по таким пустякам, как этот.

И это был контрольный выстрел в брюхо трусливого главы. Он сдался.

— Конечно, его светлости не стоит беспокоиться по пустякам.

Он вышел, кивнув своим подручным на выход. Кондрат провожал его внимательным взглядом. Картинка складывалась, одна улика вела к другой, собирая общую картину, и она даже немного забавляла. Однако искать улики было одним, и совершенно другое понять, что нарисовано на картине, которая получилась. А она получалась зачастую глупой и низменной, редко удивляя его своей красотой.

— Вы будете подходить ко мне по одному, а потом отходить в тот угол и ждать, — произнёс он, глядя на подозреваемых. — И без фокусов, потому что виселице на улице явно одиноко.

Да, чувство юмора у Кондрата тоже было. Такое же жесткое и чёрное, как и мир, в котором ему приходилось плавать.

Кондрат стоял с главой семейства Корто в самом углу сарая, откуда их разговор будет не слышан остальным членам семьи. Он понимал, почему их подозревают. Улики были все как на подбор, аж глаза слезятся от того, как всё гладко складывается. И именно это смущало. Где он видел, чтобы грабители оставили столько улик? Только когда его совершали совсем отмороженные наркоманы, а эта семья на них похожа не была. Но и невинных на первый взгляд тоже хватало.

И начал Кондрат с главы семейства — Гина.