Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

Он договорил, а Миша ему не ответил. Горохов взглянул на проводника и удивился, Миша смотрел на него пристально и очень серьезно, и спросил через пару секунд:

— Так ты видел эти следы там… — он кивнул в ту сторону, откуда они пришли, — в той долинке?

— Ну да… — Горохову сразу передалось настроение проводника. — Это… это следы того… про которого ты рассказывал? Как его…?

— Зурган, — серьёзно отвечает охотник, находя ещё одного клеща на внутренней стороне пыльника. — Надо уходить отсюда, Андрей.

— Думаешь, это тот шестиног?

— У него шесть ног, все по бокам, как у клопа, идёт, два ряда дыр в земле оставляет, ноги у него твёрдые, концы острые, дыры от ног круглые, — быстро вспоминал Миша, и, кажется, Горохов в этом его описании угадывал как раз то, что видел на мокрой земле в низине.

— Два ряда, значит?

— Ага… Два ряда, — подтвердил Миша. И повторил: — Уходить надо отсюда, Андрей.

— Ну так пошли, — тревога этого опытного человека не то чтобы испугала Горохова, но заставила его насторожиться. Он быстро оделся, потом они оба выпили значительное количество воды, закинули рюкзаки на плечи, и тут Миша и говорит:

— Слушай, Андрей…

— Что?

— Ты это… ты винтовку в чехол не прячь, пожалуйста.

— Не прятать? — зачем-то переспросил уполномоченный, хотя поведение его проводника и так всё ему объясняло.

— Ага, ага… Пусть наготове будет.

— Ладно, — согласился уполномоченный, хотя в чехле и за спиной нести винтовку ему было удобнее.

В общем, они собрались и были готовы выйти из укрытия и приятной тени. Миша сначала выглянул из-за угла, всё как следует оглядел, и только потом махнул рукой: пошли.

«А людей-то он боялся поменьше».

— Миша, а как охотится этот… шестиног?

— Я его не видал ни разу, — отвечает Шубу-Ухай и, подумав немного, говорит: — Ну а как… Из засады… В предгорьях там и камни, и барханы есть, и поля колючки… Есть место, где спрятаться и прыгнуть. Говорят, он и ночью не спит. И днем не спит. Как варан, как сколопендра.

Даже в голосе до сих пор спокойного, невозмутимого весь их путь Шубу-Ухая слышатся неестественные для него нотки.

«Волнуется мужичок».

Горохов время от времени оборачивается, смотрит назад: раньше всё боялся увидеть за собой фигуры людей на каком-нибудь подъёме, а теперь уже и не знает, чего опасаться. А охотник продолжает свой рассказ и вдруг сообщает уполномоченному:

— Я раньше ходил за болота, лет пять назад ещё ходил, теперь не хожу, никто не ходит…

— Я не понял… — Горохов хочет услышать пояснения. — Так ты ходил через болота? На север?

— Нет, через болота не ходил, — отвечает Миша. — Там лодки нужны, есть люди, что на лодках через болота ходят. По Оби. Но это опасно. А я ходил вдоль болота, по Камню. Так и шёл.

— То есть ты ходил по горам, вдоль болота? — уполномоченный, честно говоря, тут начал сомневаться.

— Ага, — отвечает проводник.

— Один, что ли, ходил?

— Зачем один? Втроём с товарищами, а с нами шли те, кто хотел попасть на север без визы, — объясняет Шубу-Ухай.

— И сколько же дней вы шли? — Горохов теперь был заинтересован, но всё равно его не покидали некоторые сомнения.

— Если без детей, то за восемнадцать дней доходили, — вспоминает Миша. — Да, за восемнадцать… До Ивделя на машине, там можно заночевать, после ещё триста километров на север ехать можно, а как начинаются болота, так всё: сворачивай к горам, а там восемнадцать дней вдоль болота по горкам — и ты на севере. А там уже есть люди, с ними можно договориться, и тебя довезут до Салехарда за небольшие деньги.

— И с детьми ходили? И с женщинами? — уточняет Горохов.

— С детьми один раз ходили, — вспоминает Миша. — Двадцать два дня шли. Долго. Ага.

— На двадцать два дня, — Горохов глядит на градусник: сорок четыре градуса, — водой не запастись. Вы из болота пили, что ли?

— Нет, ты что?! Нет, — охотник качает головой, даже не поворачиваясь к уполномоченному. — К болоту близко не подходили. Там по берегу шершней много, слишком много, однако, а мы по горкам шли. Выше берега.

— Так как вы с собой столько воды несли? Колодцы, что ли, знали?

— Какие на Камне колодцы? — кажется, Шубу-Ухай усмехается. — Кто там их рыть будет, вараны, что ли? Нет. Мы ключи знали.

Тут Горохов вспомнил один случай, произошедший с ним в молодости, и произнёс с предостережением:

— Ключи — дело опасное. Придёшь к тому ключу в надежде взять воды, а его давно песком засыпало.

— Ага, так и есть, — отвечает Миша. — Один раз так и было. Пришли к одному ключу, а он засыпан. А до следующего четыре дня пути. А воды по семь литров на человека осталось. И люди с нами городские, непривычные…

— И что же вы делали?

— Шесть часов копали. Откопали. Вода, правда, поначалу была грязная, мутная, но ничего — попили. Взяли с собой, пошли дальше.

— Ваши городские, наверное, испугались, — догадывается Горохов.

— Мы и сами испугались, — вспоминает Шубу-Ухай. — Городские те были злые… Ну, не то чтобы они совсем городские… Знаешь, такие серьёзные ребятки… С оружием. Кажись, старатели. Рюкзаки у них были тяжёлые, сами всё время на взводе… Они нам деньги вперёд заплатили. Всё подвоха какого-то ждали. Мы думали, как бы стрелять со зла не начали.

И этот рассказ уполномоченного не удивил. Люди, добравшись после долгого пути по пескам, после жажды, до пересохшего колодца, друг с другом могли обойтись весьма круто.

— Интересно, — говорит Горохов. — А сколько же вы денег брали за такое дело?

— Три сотни, — отвечает Миша. — По сто рублей на каждого. Иногда больше, как с тех старателей.

— А, — не очень удивляется уполномоченный. — Неплохие деньги, но есть такие, кто и больше дал бы.

— Думаешь? — спрашивает охотник.

— Знаю таких.

— Да. Жаль, что ты раньше не пришёл, — сетует Шубу-Ухай.

— А что теперь, не ходите?

— Нет, не ходим. Один из нас троих Митя Тёмкин был, так его зурган и пожрал. А Ерёмин больше ходить за болото не хочет… Оно понятно, у него детей трое… Дочь нужно замуж выдавать. Он теперь одной саранчой промышляет. А что ему?! Машинку давно ещё купил, когда мы людей за болото водили, домишко купил, женился второй раз… Зачем ему теперь туда ходить?

— А кроме вас кто-нибудь ходит ещё?

— Кажись, теперь никто, — отвечает Миша, чуть подумав. — Ходил после нас Улук с братьями, хорошо ходил, денег много брал с людей за проводы, но два года как не вернулся. Теперь за болото можно на